Книга Подарок на свадьбу бывшего, страница 58 – Диана Рымарь

«Прости, малыш, но нам лучше развестись».

До я доверяла всем и вся. После — только маме.

Но сейчас, глядя на спящую Миленку, я понимаю: это, наверное, жуткий эгоизм с моей стороны — лишать ее отца. Она ведь спросит, кто ее папа, когда подрастет. И когда-то мне придется рассказать. Придется объяснить, почему его нет рядом, почему мы живем в Испании, а он в России.

Лучше раньше, чем позже. Лучше честно, чем через много лет, со слезами и упреками.

В коридоре слышны шаги медсестры — наверное, Марта идет делать обход. Она каждые три часа заглядывает, проверяет мою температуру, учит прикладывать малышку к груди. Добрая женщина лет пятидесяти, она всегда улыбается и с мягким каталанским акцентом называет Милену princesita — принцесска.

Беру телефон, осторожно поднимаю его над кроваткой. Милена спит так мирно, длинные ресницы отбрасывают тени на щечки. Делаю несколько снимков — крупный план личика, общий план в кроватке.

Выбираю лучший — тот, где видно, как она улыбается во сне.

Прикусываю губу чуть ли не до крови, чтобы справиться с волнением.

И, не давая себе шанса передумать, отправляю снимок Арнаку.

Сообщение помечается как доставленное почти сразу.

Однако Арнак не спешит смотреть сообщение…

Чем же так занят?

Арнак

Я стою у зеркала в спальне, десятый раз перевязываю гребаный галстук.

Черт побери, неужели это так сложно — завязать кусок шелка? Руки дрожат, как у алкаша в завязке. Темно-синий галстук с мелким узором никак не хочет лежать ровно — то криво, то слишком длинный, то петля получается несуразной.

Выдыхаю через нос, стараясь успокоиться.

Смотрю на себя в зеркало — дорогой костюм цвета мокрого асфальта сидит идеально. Портной работал над ним две недели, подгонял каждый сантиметр. Белоснежная рубашка накрахмалена до скрипа, я даже достал для особого случая запонки.

Словом, жених что надо. Будто сошел с обложки мужского журнала.

Вот только почему тогда в желудке кувыркается какой-то комок тревоги? Почему ладони влажные, а в горле пересохло? Со вчерашнего дня это проклятущее чувство.

Я женюсь.

Сегодня.

Ровно через полтора часа буду стоять у загса с Егине Абелян.

Обо всем договорено, все подготовлено, будущее распланировано.

А мне отчего-то совсем не по себе.

Вспоминаю, как это было у меня в прошлый раз… В день моей первой свадьбы — на Рите.

Никаких волнений, никаких сомнений.

Я проснулся в то утро с одной мыслью — поскорее добраться до загса, чтобы Рита навсегда стала моей. Она стояла рядом в простом белом платье из массмаркета, которое на ней смотрелось дороже любой брендовой вещи, и светилась изнутри. Улыбалась так, что хотелось зажмуриться от этого сияния.

Господи, как же я был счастлив тогда!

Тайная свадьба, где были только мы с ней, но до чего кайфовая. Потом, конечно, было пышное торжество для родственников, друзей. Но именно тот наш день, когда мы стали мужем и женой, — он был только для нас. Особенный.

Кто же знал, что из того брака выйдет такое дерьмище. Точнее, брак-то был отличный — лучшие три года в моей жизни. Но вот его окончание…

Да, я облажался по-крупному, когда попросил Риту о разводе. Написал ту идиотскую записку, вместо того чтобы поговорить с ней как мужчина. Но ведь, если любишь человека, ты по крайней мере рассматриваешь возможность его простить, так?