Книга Чужие под одной фамилией, страница 103 – Александра Новикова

Пробуждение далось мне с трудом, сознание возвращалось медленно, нехотя. Сначала пришло ощущение тепла, я медленно выплывал из вязкого тумана, отчаянно цепляясь за обрывки какого-то невыносимо правильного сна. Под щекой было что-то мягкое и нежное, пропитанное ароматом, который я узнал бы даже в бреду — Ника. Её запах, едва уловимая смесь дорогого, почти выветрившегося цветочного парфюма и чего-то чистого, природного, напоминающего разогретую на солнце кожу.

Улыбнулся, не открывая глаз, и уткнулся в эту мягкость ещё глубже, сгребая её в охапку и руками, и ногами сразу. В тот момент внутри всё расслабилось, словно я наконец-то скинул рабочую одежду и вернулся домой после долгого, выматывающего дня. В груди было так спокойно и хорошо, что от этого чувства стало немного тревожно. Я резко открыл глаза, и реальность тут же осветила меня холодным утренним светом, который просачивался сквозь щель в занавесках.

Я лежал лицом в Никиной подушке, ну точнее, подушка была моя, но спала на ней Ника, так как второй не было. Проведя рукой по пустующей стороне, я понял, что её уже давно тут нет. Кровать рядом остыла, и от этого холода по спине пробежали колючие мурашки.

— Блять… — голос был хриплым.

Сон. Конечно, это был всего лишь сон. Мне опять снилась Ника, ничего нового. Только во сне она хотя бы была рядом по-настоящему, а не вот так — оставляла после себя запах и пустоту. Я сел на кровати, запустил пятерню в спутанные волосы и тупо уставился в стену. В висках пульсировало, словно кто-то стучал молотком. Вчера я ведь обещал ей, что не трону, обещал, что она в полной безопасности. А сам только что пускал слюни на её подушку.

Мда уж...

Кое-как поднявшись, я вывалился из комнаты, но почти сразу замер. В нос ударил запах — чёткий, настоящий, совсем не сонный: жареный хлеб, масло... Гренки. Я завис прямо посреди коридора, не в силах склеить этот запах с реальностью, потому что в моей берлоге по утрам обычно воняло только несвежим чаем, и застарелым сигаретным дымом, который намертво впитался в обои. А сейчас по квартире плыл запах настоящего дома — чего-то нормального и правильного, к чему я вообще никогда не имел отношения.

Медленно побрёл на кухню, стараясь почти не дышать — казалось, что любой резкий шаг разрушит этот морок и я снова окажусь в своём привычном дерьме одиночества и боли. Ника стояла у плиты, совсем маленькая и почти прозрачная в своей светлой пижаме с дурацкими красными сердечками. Волосы были собраны в какой-то нелепый пучок, и несколько тёмных прядей выбились, спадая ей на шею. Она чертовски сосредоточенно переворачивала хлеб на сковородке, чуть прикусив нижнюю губу.

— Доброе утро?.. — не уверено выдавил я.

Ника вздрогнула и резко обернулась, отчего лопатка в её руке громко звякнула о край сковороды — она явно не слышала, как я подошёл. В глазах на секунду мелькнул страх, от которого у меня свело челюсть, но он почти сразу погас, уступив место чему-то другому.

— Ой… — она чуть улыбнулась, и эта улыбка была такой робкой. — Доброе... Я почти закончила.

Я стоял и смотрел на неё как полный идиот, не зная, куда себя деть. В голове стоял сплошной шум, похожий на треск неисправного радио, сквозь который я едва соображал.

— Я сейчас… умоюсь, — пробормотал и позорно сбежал в ванную, пока не ляпнул какую-нибудь совсем несусветную херню.