Онлайн книга «Чужие под одной фамилией»
|
Холодная вода немного привела в чувство. Было это идиотское, тягучее ощущение, будто внутри меня распускается что-то нормальное, почти счастливое, и это пугало до усрачки, потому что за такие чувства жизнь обычно била без предупреждения. Когда вернулся на кухню, с парой новых царапин на лице, Ника уже разложила гренки по тарелкам, и сидела за стол, выпрямив спину, как примерная ученица. В её кружке дымился чай, наполняя тесную кухню ароматом бергамота. Я молча опустился на скрипучий стул и сделал глоток кофе. Жидкость слегка опалила язык, но я даже не поморщился — эта боль была привычнее, чем та нежность, что сейчас стояла комом в горле. — Ты чего так рано подорвалась-то? — спросил я, разглядывая содержимое кружки, потому что поймать её взгляд сейчас означало окончательно поплыть. — Могла бы поспать ещё. — Хотела приготовить завтрак, — осторожно ответила Ника, но в её голосе слышалась старательно спрятанная гордость. Она буквально сверлила меня взглядом, не переставая нервно кромсать пальцами край несчастной салфетки. Ника ждала приговора будто от того, понравится мне этот кусок жареного хлеба или нет, зависела вся её дальнейшая жизнь в этом доме. Я откусил приличный кусок гренки. Она была совершенно обычной, чуть пересушенной с одного края и слишком масляной с другого, из-за чего на пальцах сразу остался жирный блеск, но вполне съедобной. Вообще-то, я их уже тихо ненавидел, меня воротило от одного вида жареного батона. Честное слово, уже целую неделю ел эти гренки только потому, что Ника влюбилась в них с первого же дня, и это было единственное, что она просила приготовить каждое чёртово утро. И единственное, чему она попросила её научить. — Очень вкусно, принцесса, спасибо, — сказал я, улыбнувшись. Для меня вкус жаренного хлеба не имел ровным счётом никакого значения, ведь куда важнее был тот факт, что она решилась подойти к плите без моей помощи. Да и осознание того, что эта девчонка подорвалась ни свет ни заря специально для того, чтобы накормить меня, было охуеть каким приятным, до странного жжения где-то глубоко в груди. Ника вскинула голову, и в её глазах на мгновение вспыхнуло что-то тёплое, почти детское. Это была такая чистая и неприкрытая радость от маленькой победы над собой, что у меня внутри всё болезненно скрутило. Было невыносимо осознавать, насколько мало ей, оказывается, нужно для счастья в этом моём убогом мире. Вчера я стоял за её спиной, едва ли не держа за руки и контролируя каждое движение у конфорки, а сегодня она сама преодолела страх перед старой плитой. Просто чтобы почувствовать себя полезной. Это было слишком. Я привык к ударам, к крикам и вечному ожиданию подвоха, но был совершенно не готов к тому, что кто-то будет готовить для меня завтрак. * * * День тянулся странно спокойно, обволакивая нас какой-то непривычной, почти ленивой тишиной. Мы старательно обходили тему среды, не вспоминали ночной кошмар и вообще всё то дерьмо, что с нами случилось. И это казалось единственным правильным решением. Словно само воскресенье решило сжалиться и дало нам короткую передышку, позволяя просто дышать. Ближе к четырём часам Ника начала собираться, и устроила настоящий переполох. Сначала я даже не догнал зачем так рано, а когда она сменила уже третий наряд, дошло. Юбка. Нет, не удобно для боулинга, переодела. Джинсы. Потом какие-то строгие чёрные брюки. Опять джинсы, но уже другие. Снова стремительный забег в ванную, чтобы в сотый раз посмотреться в зеркало, и обратно в спальню. Я сидел на своём излюбленном скрипучем стуле на кухне, потягивая остывший чай, и даже не пытался сдерживать идиотскую улыбку. Ника меня всё равно не замечала — она была слишком занята своей войной с гардеробом. |