Книга Чужие под одной фамилией, страница 170 – Александра Новикова

— Что за выступление? — спросил я, жадно ловя эту редкую минуту её спокойствия.

Мне хотелось, чтобы Ника говорила бесконечно, лишь бы не видеть в её глазах того застывшего ужаса.

— Это фестиваль, в Сочи. Осталось совсем немного времени, так что мы сейчас репетируем до изнеможения. Прогоняем всю программу по три раза за вечер. Ноги ужасно гудят, но это того стоит.

Я слушал её, и внутри росло странное, колючее чувство. Она продолжала увлечённо рассказывать про сложные дроби, рисунок танца и то, как они боятся перепутать позиции в финале. Ника светилась этой поездкой, возможностью вырваться из города. У меня на лице не дрогнул ни один мускул. Я продолжал кивать, поддерживая разговор, но внутри всё рухнуло. Каждое её слово о Сочи было как удар под дых.

Она уезжает.

Я был искренне рад за неё. Клянусь. Но одновременно с этой радостью в груди ворочалась горькая, мерзкая зависть, которая сжирала меня заживо. Сочи, море. Я никогда его не видел. Для меня предел мира — это пыльная стройка и стены нашей квартиры, а она увидит горизонт, где вода сходится с небом. У меня нет ни копейки лишней, чтобы купить билет и поехать с ней, как бы я этого не хотел... И от этого становилось тошно. Я ненавидел себя за эту слабость, за этот эгоизм. Ника, не задумываясь отдала пятьдесят тысяч, чтобы выкупить мою свободу. Она пожертвовала своим будущим ради меня, а я шёл и втайне злился, что она увидит пальмы, пока я буду гнить на стройке.

Каким же ничтожеством нужно быть, чтобы завидовать человеку, который спас тебе жизнь?

— Это здорово, Ник. Ты заслужила, — выдавил я.

Ника продолжала что-то рассказывать, смеясь над какой-то шуткой из раздевалки, но я уже почти не слышал. В голове билась одна-единственная мысль: её не будет рядом. Я останусь один в нашей пустой квартире.

— Когда ты уезжаешь? — хрипло спросил.

— Четырнадцатого, в восемь утра, — ответила она. — Мы на поезде едем, всей группой. Представляешь, сутки в пути!

Четырнадцатого. Ровно через неделю, и всего за пару дней до моего дня рождения.

Я не планировал отмечать. Какие праздники, когда я считаю каждый рубль? Но осознание того, что в этот день я останусь один резануло по живому. Город и так душил меня, а без неё он превратится в склеп.

— Ян? — она вдруг остановилась и заглянула мне в лицо, пытаясь поймать мой взгляд. — Ты какой-то бледный. Рёбра разболелись?

— Немного, всё хорошо... — я перехватил поудобнее её мешок с костюмами. — Просто задумался. Неделя — это быстро.

— Я привезу тебе ракушку. Самую большую, — пообещала она, прижимаясь к моему локтю.

Ракушку...

Подумал я с болезненной усмешкой. Хотелось орать от несправедливости: почему жизнь даёт ей шанс выбраться, а меня втаптывает в бетон ещё глубже?

Привези мне лучше море, Ник. И возможность быть там с тобой.

Я сидел в пыльной каморке склада, согнувшись над облезлым журналом инвентаризации. Лампа под потолком гудела и моргала, выхватывая из темноты бесконечные ряды стеллажей, забитых ржавым железом и мотками кабелей. Школа сегодня прошла как в тумане: те же косые взгляды в спину, тот же шёпот "насильник", от которого чесались кулаки, но здесь, в тишине склада, было ещё хуже. Рёбра ныли, напоминая о себе, но с каждым днём становилось чуть легче. Физическая боль уходила, но на её место пришла другая.