Онлайн книга «Чужие под одной фамилией»
|
Я горько усмехнулся, глядя на экран. Я: "Нормально всё. Сижу, бумажки заполняю. Скука смертная." 15:23 Принцесса: "Рёбра сильно болят?" 15:23 Я: "Почти не болят, не парься." 15:24 Пока мы переписывались, я даже не заметил, что шум за стеной стих. Мужики уже ушли, оставив после себя только запах дешёвого табака. Вверху экрана, над перепиской, светилось имя: "Принцесса". Я уставился на эти буквы. Сам её так записал ещё несколько лет назад, когда мы были просто одноклассниками, когда Ника жила в своём золотом замке за высоким забором своего папаши. Тогда это прозвище казалось мне уместным — она и была принцессой, недосягаемой и хрупкой, но сейчас... сейчас, после всего, через что мы прошли, это слово резало глаз. Оно было каким-то чужим, холодным и слишком неуместным. Оно напоминало о том мире, который её предал и выбросил на улицу. Какая она теперь принцесса? Она девчонка в моей поношенной майке, которая боится темноты и судорожно оттирает салфетками грязь с моего шкафчика. Я нажал на контакт, открыв меню редактирования и быстро стёр старое имя. Пальцы на мгновение зависли над клавиатурой. Думал написать что-то серьёзное, "Ника" или "Жена", но это звучало слишком официально. В итоге выбрал "Котёнок". Нажал "сохранить" и заблокировал экран. Стало как-то спокойнее. Теперь это была она — та Ника, которую знал только я. Зашуганную, маленькую, но готовую царапаться до последнего. Медленно поднялся, опираясь рукой о стеллаж, чувствуя, как затёкшие ноги неприятно покалывают. Спрятал телефон в карман и взялся за следующую коробку с болтами. Стоя у стеллажа с тяжёлыми ящиками для инструментов, я механически заносил номера в ведомость. В голове всё ещё эхом отдавались гадкие слова мужиков о "бетономешалке" и "запуганной собаке". Казалось, этот шёпот пропитал сами стены ангара, делая атмосферу вокруг удушливой и грязной. Но каждый раз, когда телефон в кармане вибрировал, становилось чуть легче. Этот короткий импульс был как глоток чистого воздуха. Ника писала весь день. Это не была любовь — я не обольщался. Я слишком хорошо понимал, что мы оба просто пытаемся не захлебнуться в том дерьме, куда нас с головой окунул Киреев. Ника вцепилась в меня, как тонущий в обломок корабля. Ей было смертельно страшно остаться одной, и я был её единственным якорем. А я... я готов был быть этим якорем до тех пор, пока у меня хватит сил не пойти на дно. Даже если это дно уже лизало мне пятки через ботинки, пропитанные строительной пылью. Я достал телефон, прислонившись к холодному металлу стеллажа. Экран на мгновение ослепил в полумраке каморки. Котёнок: "Ты не голодный?" 16:37 Меня это даже чуть позабавило. Я горько усмехнулся, глядя на это новое имя в контактах. Эта её тихая, настойчивая забота пробивала мою броню лучше любого лома. В этом месте, где меня считали отбросом, её сообщение казалось чем-то нереальным, почти святым. Сама уже прозрачная стала от этого стресса, а меня кормить пытается. Я: "Скоро пойду, ты сама-то ела?" 16:38 Котёнок: "Да, я ела йогурт, так что за меня не переживай." 16:38 Йогурт... Опять святым духом питается. Я: "Йогурт — это не еда, Ник." 16:40 Убрав телефон, принялся за пересчёт мотков арматурной проволоки. Работа шла медленно, но сообщения Ники превращали этот бесконечный день в серию коротких перебежек от одного уведомления до другого. Каждая вибрация вырывал меня из этого бетонного склепа, напоминая, что я ещё кому-то нужен. Спустя час, когда я уже заполнял графу с расходниками для болгарок, щурясь от моргающей под потолком лампы, экран снова вспыхнул. |