Книга Чужие под одной фамилией, страница 177 – Александра Новикова

— Привет, — пробормотали девочки.

— Привет, — я попыталась улыбнуться, но губы словно онемели.

Я начала переодеваться, стараясь делать это максимально быстро, панически избегая даже случайного взгляда в большое зеркало, висевшее на стене. Каждое движение напоминало мне о том, что я рассказала им в пятницу. Кратко, захлёбываясь словами, про осмотр и полицию. Я не вдавалась в детали, но, кажется, они и так всё поняли по моим глазам. Теперь они смотрели на меня с какой-то липкой, неприятной жалостью, которая душила, заставляя чувствовать себя хрупким, безнадёжно испорченным экспонатом.

— Ты как? — тихо спросила Лера, завязывая джазовки. — Ян... он дома?

— На работе, — коротко бросила, натягивая репетиционную юбку и чувствуя, как ткань неприятно касается бёдер. — Всё нормально. Мы уезжаем во вторник, Лер. Я только об этом и думаю.

Я действительно вцепилась в эту мысль как в спасательный круг. Море, другой город, танцы. Там не будет этих стен, не будет запаха и косых взглядов соседей.

— Девочки, на выход! — крикнула хореограф из зала.

* * *

Музыка била по ушам, а ноги привычно чеканили дробь, но внутри у меня всё равно было пусто, словно звук не проникал глубже барабанных перепонок, оставляя сердце в вакуумной тишине. Я ненавидела себя такую. Слабую, дёрганую, ту, что шарахается от каждой тени. До всей этой истории я была другой, умела смеяться в полный голос и не проверять замки на дверях по десять раз. А теперь... теперь я жила только, когда Ян был в поле зрения. Стоило ему исчезнуть — и мир превращался в зону обстрела.

Во время перерыва все сгрудились на лестнице перед небольшой сценой, создавая живое, тёплое кольцо, в котором я чувствовала себя лишней.

— А я купила ярко-розовый купальник, с завязками! — щебетала одна из мелких. — Будем на пляже фоткаться после выступлений!

— Главное, чтобы погода не подвела, в октябре в Сочи бывает дождливо... — притянула Камилла, рассматривая свои ногти с таким видом, будто выбор лака был самой серьёзной проблемой в её жизни.

Я сидела на холодном линолеуме, и вдруг меня как током прошибло. Холод от пола, казалось, просочился сквозь одежду, пробираясь к самому позвоночнику.

Я еду, а Ян — нет.

Представила, как захожу в поезд, как двери закрываются с тяжёлым лязгом, и Ян остаётся на перроне. Один. В этом городе, где на него вешают статью, где мой отец может сделать с ним что угодно. В воображении вспыхнула картинка: Ян, окружённый бандитами в каком-нибудь тёмном переулке, и я, бессильно бьющаяся в стекло вагона, который уносит меня прочь. Я останусь одна. Без его тяжёлой ладони на затылке, без запаха пыли от его куртки...

Дыхание перехватило, воздух в зале стал густым и вязким. Я резко встала, чувствуя, как кружится голова, и направилась к другому концу зала, где у станка стояла наша руководительница. Эльвира что-то помечала в журнале, её сосредоточенный профиль казался мне сейчас единственной соломинкой, за которую можно было ухватиться.

— Эльвира... — мой голос прозвучал глухо, я сама едва его узнала. — Скажите, а ещё есть места? Можно ли взять ещё одного человека в Сочи?

Эльвира подняла на меня взгляд. В её глазах промелькнуло то самое сочувствие, от которого мне хотелось выть.

— Места есть, пара человек ещё думает. А что, кто-то хочет поехать?