Книга Чужие под одной фамилией, страница 203 – Александра Новикова

— Слышьте, натуралисты, — буркнул я, — лучше не надо. Мало ли чем их тут поливают.

Но Ника, поддавшись любопытству и этой атмосфере всеобщего расслабления, всё-таки откусила маленький кусочек. Скривилась моментально, смешно сморщив нос.

— Фу... Какая гадость, — она едва проглотила, морщась от кислятины. — Лера, как ты это ешь? Оно же совсем зелёное.

Лера только усмехнулась и с вызовом протянула ещё одно яблоко мне, щурясь под фонарём.

— На, Ян. Или ты только сок из коробок пьёшь?

— Не, я пас, — сложил руки на груди, даже не шелохнувшись. — Сначала на тебе проверю. Подожду до утра — если доживёшь и не позеленеешь, тогда, может, и я попробую.

— Господи, — она картинно закатила глаза, так что в свете фонаря блеснули белки. — Какой ты скучный.

Ника посмотрела на Леру, которая продолжала грызть свою добычу с видом победителя, и тихо добавила:

— Лер, серьёзно, может, не стоит? Вдруг оно дикое или отравленное какое-нибудь.

Но Леру было не переубедить. Мы дошли до входа в корпус, и я почувствовал, что усталость тяжёлым грузом навалилась на плечи. День был слишком длинным, слишком ярким и слишком насыщенным на эмоции. Хотелось просто закрыть дверь номера и выключить этот мир.

* * *

Ночь была спокойной и тёплой, пока меня резко не ударили в бок. Ника судорожно пыталась выпутаться из одеяла, отшвыривая его в сторону с каким-то паническим хрипом, и вскочила с кровати. Я сел, подтянув ноги, мгновенно стряхивая остатки сна. Успел увидеть только спину Ники и мелькнувшие босые пятки, когда она рванула в ванную, едва не врезавшись в дверь. За окном брезжил розовый рассвет, окрашивая комнату красивым, мягким светом. Я сорвался следом.

Кафель был прохладный, и не приятно ощущался под ногами. Ника стояла на коленях перед унитазом, содрогаясь всем телом. Я молча опустился рядом, пока её рвало. Осторожно, стараясь не спугнуть, перехватил её тёмные волосы, собирая их в кулак, чтобы не мешались, чувствуя, какие они мягкие.

— Уйди… Ян, уйди, пожалуйста, — выдавила она между приступами, слабо пытаясь оттолкнуть мою руку.

В её голосе было столько жгучего стыда, будто я застукал её за чем-то преступным. Лицо у неё было белое как мел, по лбу градом катился пот, склеивая пряди на висках.

— Всё нормально, — негромко бросил, проигнорировав её протест. — Думаешь, я рвоты не видел? Не парься.

Её скрутило ещё раз, совсем мелко, из глаз брызнули слезы. Ника зажмурилась, вцепившись пальцами в край унитаза так, что костяшки побелели. Я держал волосы, чувствуя, как её бьёт крупная, почти конвульсивная дрожь. Мне было плевать на эстетику, на запах, на всё — было физически больно от того, что я не могу ничем помочь.

— На, — когда всё закончилось, протянул ей кусочек туалетной бумаги.

Ника дрожащей рукой взяла бумагу, промокнула губы и тяжело поднявшись, держась за стену, спустила воду. Я отпустил её волосы, и Ника тут же нащупав на тумбе резинку, наспех стянула их в тугой хвост. Я отошёл к двери, давая ей место. Она включила воду, долго споласкивала лицо, а потом принялась чистить зубы, с каким-то ожесточением, стараясь избавиться от этого мерзкого привкуса во рту.

— Я сейчас воды принесу, — сказал, и вышел в коридор.

На площадке у лестницы тускло светился кулер, гудя в утренней тишине. Я наполнил два пластиковых стакана, чувствуя, как в коридоре гуляет сквозняк, и вернулся в номер. Ника уже вышла из ванной и сидела на краю кровати, прижав колени к груди.