Книга Чужие под одной фамилией, страница 204 – Александра Новикова

— Держи, — протянул ей воду. — Пей мелкими глотками.

Ника взяла стакан обеими руками, сделала глоток и посмотрела на меня снизу вверх. Глаза красные, несчастные, полные такой неловкости, что казалось, она хочет провалиться под землю.

— Яблоки… — прошептала она.

— Да хрен с ними, с яблоками, — я присел на корточки прямо перед ней, оказавшись на одном уровне с её лицом. — Как ты? Живот болит?

— Нет, не болит... — покачала головой, морщась. — Голова только чуть-чуть гудит.

— Понял. Давай, заползай обратно, — кивнул на кровать. — Поспи ещё, пока время есть.

Ника не стала спорить, послушно заползла под одеяло, и свернулась калачиком, подтянув колени к груди. Я лёг на свою половину, чувствуя, как она чуть придвинулась ко мне, ища то ли тепла, то ли просто подтверждения, что я никуда не делся после всего этого туалетного позора. В комнате снова стало тихо, только за окном вовсю распевали какие-то южные птицы, надрываясь так, будто это их последний рассвет.

Уже подумал, что Ника вырубилась, и сам начал проваливаться в дрёму, как вдруг из-под одеяла раздался тихий, почти жалобный голос.

— Ян... я есть хочу, — голос был полон искренней, почти детской мольбы.

Я конкретно охуел, нашарил на тумбочке телефон, глянул на экран, и повернулся к ней.

— Ник, ты серьёзно? — вытаращился на неё, не веря своим ушам. — Тебя десять минут назад наизнанку выворачивало. До завтрака ещё больше часа, — уже чуть мягче продолжил.

Она недовольно надулась, явно не оценив такой ответ и вообще весь этот жёсткий санаторный распорядок. Видать, организм у неё был какой-то особенный — только очистился и сразу затребовал заправку. Ника молча выудила из-под подушки свой телефон и залипла в тик-ток.

Я лежал и смотрел в потолок, слушая приглушенные звуки из её динамика — какие-то дебильные треки и чужой смех. Странно это всё было. Я-то думал, она до вечера пластом лежать будет, бледная и умирающая, а она вон — уже видосики смотрит и о еде мечтает. В этом была вся Ника: то она ломается от одного взгляда, то демонстрирует живучесть, которой позавидовал бы любой.

— Ну ты и даёшь, котёнок, — пробормотал, прикрывая глаза и невольно улыбаясь.

Мы припёрлись в столовую едва двери открыли. Ника вообще не могла ждать — подгоняла меня всю дорогу по коридору. Дорвалась до раздачи как в последний раз. Нагребла себе сразу две тарелки: сырники, сосиски, нарезка какая-то, и даже гречневой каши "для приличия". Я тоже не отставал, набрал плотно, чтоб до обеда на ногах держаться.

Только успели приземлиться и сделать первые заходы вилками, как зал начал постепенно заполняться. Минут через пять в дверях нарисовалась Лера. Вид у неё был паршивый — бледная, замученная, с синяками под глазами. В руках сиротливо держала тарелку с пустой овсянкой и кружку чая. Она со стоном плюхнулась на стул напротив Ники, смотря на её гору еды. В глазах читалась такая дикая зависть вперемешку с тошнотой, что мне аж неловко стало. Запах жаренных сосисок явно добивал остатки её самообладания.

— Господи, Ника... как ты это в себя запихиваешь? — просипела Лера, глядя, как та бодро расправляется с завтраком. — Меня всю ночь выворачивало, глаз не сомкнула. И сейчас живот так крутит, что выть охота.

— Меня только утром один раз вырвало, и всё, — ответила Ника продолжая активно поглощать пищу, не сбавляя темпа. — Сейчас всё отлично, я же совсем немного вчера откусила.