Книга Чужие под одной фамилией, страница 213 – Александра Новикова

Было тошно, реально физически хреново от всего этого потока боли, но я не выключал. Слушал исповеди девчонок, у которых в глазах застыла та же мёртвая пустота, что я периодически видел у Ники, и внутри всё переворачивалось. Каждое слово психологов впивалось под кожу, как раскалённые иглы. И в какой-то момент в голове начало проясняться. Я выцепил пару простых штук, которые мне под силу.

Во-первых, никакого давления. Вообще. Даже если хочу как лучше — я должен спрашивать. "Можно тебя обнять?", "Можно взять за руку?", "Хочешь пойти?". Контроль должен быть у неё, а не у меня. Ника должна чувствовать, что может сказать "нет", и я не уйду на балкон хлопать дверью. Я должен перестать быть для неё стихийным бедствием, от которого не знаешь, куда деться.

Во-вторых, предсказуемость. Никаких резких движений, никаких сюрпризов, от которых у неё сердце в пятки уходит. Ника должна знать, что я здесь, я стабилен, и я не изменюсь через пять минут.

Я выключил телефон, и в комнате снова воцарилась темнота, разбавляемая только бледным светом с улицы. Экран погас, оставив меня наедине с этими новыми, пугающими знаниями. Повернул голову к Нике. Она спала, едва дыша, маленькая такая под этим огромным одеялом, почти невидимая в складках ткани. Внутри всё сжалось от нежности, которую я так старательно прятал.

— Прости меня, — прошептал совсем тихо, так, чтобы она даже не услышала. — Я постараюсь всё исправить, правда, Ника...

Аккуратно положил руку на одеяло рядом с её плечом, не касаясь просто чтобы чувствовала моё присутствие, если вдруг проснётся. Семнадцать лет начались с осознания, что я ни хрена не знаю о человеке, которого люблю.

* * *

С самого утра я был на взводе. В башке крутились все эти советы из инета: "будь мягким", "спрашивай разрешение", "давай ей контроль". Чувствовал себя сапёром на минном поле, который пытается не подорваться сам, и не убить всё живое вокруг.

Когда Ника вышла из ванной, неся в руках пижаму, я заставил себя расслабить плечи и выдавить какой-то неестественно плавный голос.

— Ник, как ты себя чувствуешь? — начал я, стараясь не делать резких движений. — Ты хочешь сейчас пойти на завтрак или подождём немного? Какие у тебя планы на утро, что тебе удобнее сделать сначала?

Я верил, что всё делаю по красоте. Прямо как тот психолог в очках советовал, но уже на втором вопросе Ника замерла. Она медленно опустила пижаму, сжав её в руках, а в глазах мелькнул знакомый, липкий страх. Она смотрела на меня так, будто я прячу за спиной топор. Её затрясло от этой моей вежливости сильнее, чем от вчерашнего ора.

— Ян... всё хорошо? — тихо спросила Ника, и её голос дрогнул. — Ты... ты злишься на что-то?

Я заткнулся на полуслове и просто охуел. Внутри всё рухнуло. Я-то думал, что творю добро и создаю "безопасную среду", а на деле мой этот приторный интерес и непривычно ласковый тон напугали Нику до чёртиков. Для неё это видимо, звучало как затишье перед бурей. Она ждала, что я сейчас выдам какой-то запредельный пиздец, раз так издалека захожу.

— Забей, — буркнул, мгновенно возвращаясь к своей обычной хмурой манере, потому что играть в "доброго доктора" у меня получилось слишком хуёво. — Спросонья чёт переклинило.

Внутри всё клокотало от досады за собственную тупость. Я резко схватил телефон с тумбочки, сунул его в карман и кивнул на дверь.