Книга Чужие под одной фамилией, страница 232 – Александра Новикова

Больше всего на свете хотелось накормить её до отвала, чтобы наелась как следует. Ника замялась, переминаясь с ноги на ногу. То ли стеснялась, то ли реально прикидывала, влезет ли в неё столько, но в итоге покачала головой:

— Нет, Ян. Большую не надо.

— Ладно, тогда две средних, — я повернулся к продавцу-кавказцу, который уже вовсю виртуозно махал ножом над вертелом. — Нам, пожалуйста, две средних классических. Только одну сделайте без лука и помидоров.

Тот коротко кивнул, принимая заказ, а Ника легонько, кончиками пальцев, потянула меня за край футболки.

— Ян... а можно ещё картошку? — спросила она совсем тихо, почти шёпотом.

— Конечно можно! — я тут же обернулся к мужику, не давая ей передумать. — И картошку фри среднюю, чесночный соус, и две колы.

Когда я озвучил заказ и посмотрел на Нику, она улыбалась. Не той своей вымученной улыбкой, а какой-то... довольной, что ли. Ей было чертовски приятно, что я запомнил, что она любит, а что нет.

Дождавшись заказ, мы подхватили напитки и пакет, от которого пахло на всю улицу, и почти бегом припустили обратно в санаторий. В номере скинули обувь, побросав кроссовки прямо у порога, и первым делом — в ванную, вымыть руки. Я торопился не меньше Ники, внутри всё зудело от предвкушения этого нашего ночного пира, и от этой странной, почти семейной близости.

Уселись на кровать. Ника забралась с ногами к изголовью, подтянув за спину подушку, а я примостился напротив, на самом краю, чтобы не нависать над ней и не портить момент своей тушей. Разложили еду прямо на покрывале.

Ника выудила свою шаурму из пакета, откусила первый кусок и зажмурилась. Слышно было, как она тихо замычала от удовольствия. В этот миг она выглядела такой настоящей, живой, что у меня в груди что-то болезненно ёкнуло. Смотрел на неё и чувствовал, что сейчас расплывусь в улыбке, как дебил. Пришлось срочно прятать рожу за своим свёртком и тоже кусать.

Бля, реально вкусно. Сочно, мясо прожарено как надо, и соуса не пожалели.

— Спасибо, очень вкусно, — пробормотала Ника, макая картофелину в соус.

— Не за что.

Она сидела, уплетая картошку и рассказывая про дурацкие костюмы, свет софитов и то, как Лера едва не сбила её в финале. Я молчал и просто слушал, впитывая каждое её слово. Мне безумно нравилось, когда она вот так болтала — без фильтров, без страха, просто девчонка, которой вкусно. Голос у неё стал каким-то домашним, уютным.

Ника заметила, что я налегаю только на свою шаурму, а к пакету с фри даже не прикоснулся — берег для неё, чтобы точно наелась досыта. Она выбрала самую длинную и золотистую картофелину, щедро макнула её в соус и протянула мне.

— Держи. Ты чего картошку игнорируешь? — спросила она, глядя мне прямо в глаза.

Я улыбнулся — уже не скрываясь. Осторожно взял картошину из её пальцев и отправил в рот. Чесночный соус ударил по рецепторам, это лучший ужин в моей жизни. Никакие рестораны Красной Поляны и рядом не стояли с этой шаурмой на двоих в полночь.

— Зачётная картошка, — кивнул я, прожевав. — Но ты ешь давай, а то завтра на завтрак кашу дадут, опять грустить будешь.

Ника усмехнулась, и этот звук был лучше любой музыки. Мы продолжили наш "банкет" в тишине сочинской ночи, нарушаемой только шуршанием фольги и редким гулом машин за окном.