Книга Чужие под одной фамилией, страница 234 – Александра Новикова

— В комнате, — едва слышно выдохнула.

— Принято, — коротко кивнул, не делая лишних движений. — Я пойду пока на кухню. Не торопись, я не зайду.

Вышел и мягко прикрыл за собой дверь, до щелчка, чтобы звук не ударил ей по ушам и не заставил вздрогнуть. Оказавшись в коридоре, я привалился лбом к холодной стене и закрыл глаза, сжимая кулаки до хруста.

Сука, почему так сложно?

Чувствовал себя дрессировщиком, который боится дышать рядом с раненым зверем, только этот зверь — единственное, что мне дорого в этом грёбаном мире.

* * *

В школе ничего не изменилось за ту неделю, что нас не было, разве что пыли на подоконниках прибавилось. На нас продолжали пялиться, но уже как-то лениво. Сенсация с "изнасилованием" и нашей свадьбой понемногу выдохлась, теперь мы были просто местными фриками, от которых на всякий случай держались подальше. Я шёл рядом с Никой, стараясь не задевать её плечом в узком коридоре, но держась достаточно близко, чтобы любой урод понимал: дистанция платная, и оплата будет зубами.

Почти дошли, когда нарисовался Самойлов. Холеный, блять, как кот с выставки. Выплыл из-за угла, весь такой правильный: светлые патлы, голубые глаза, хоть сейчас на обложку журнала для мажоров. Преградил нам путь у самого кабинета истории. Спокойный такой, аж тошно. На меня ноль внимания, точно я предмет мебели или деталь интерьера. Весь взгляд только на Нику, с этой его фирменной "искренней" заботой.

— Ник, постой, — голос тихий, вкрадчивый. — Я просто хотел сказать... Прости меня. Я повёл себя как дурак тогда. Правда. Мне не стоило тебя оставлять одну во всём этом. У тебя всё хорошо?

Я стоял, скрестив руки на груди, и чувствовал, как внутри закипает злость, от которой сводило челюсть.

Как дурак? Да нет, дружок, ты вёл себя как последний ублюдок. Просто хотел залезть к ней в трусы, а когда понял, что за это придётся воевать с её отцом и огребать по-взрослому, поджал хвост и свалил в туман.

Ника замерла, опустив голову, плечи чуть сжались — её привычная броня. Она молчала, только пальцы на лямке рюкзака побелели от напряжения. Она пыталась переварить это "прости", месяц прошёл, но для неё словно вечность. Ника же реально любила этого дегенерата, пока мир не рухнул.

— Всё нормально, Тим, — едва слышно выдавила она, не поднимая глаз.

— Я рад, что ты в порядке, — Тим улыбнулся так приторно, что у меня скулы свело. — Если что-то нужно будет просто позвони.

Он кивнул ей и прошёл мимо, даже не задев меня взглядом. Мы двинулись дальше по коридору, и тишина между нами стала какой-то колючей.

Она его любила. Она и сейчас, небось, смотрит на его светлый затылок и думает, что всё могло быть иначе, если бы он не оказался трусом.

— Странный он какой-то, — буркнул я, когда мы отошли подальше. — Слишком гладко стелет.

Ника ничего не ответила, только ещё сильнее втянула голову в плечи. Такие, как Самойлов, просто так просить прощения не приходят. У него на роже было написано, что он что-то задумал. Или просто решил, что теперь, когда за Нику "заплачено" моим сроком в ИВС и штампом в паспорте, она стала доступнее.

Весь день она была не здесь. Ника и так ходила как привидение, а после этой встречи с Самойловым вообще будто выключилась. Я шёл на полшага позади, охраняя её тишину, и чувствовал, как внутри ворочается тяжёлое, склизкое чувство. Ревность? Наверное. Но больше — злость на то, как легко этот подонок снова влез ей в голову одним "прости".