Книга Чужие под одной фамилией, страница 244 – Александра Новикова

— Делай что хочешь, — кивнул, чувствуя, как лицо превращается в каменную маску. — Я тебе не хозяин. Тебе не нужно моё разрешение.

Я вышел из комнаты, не оборачиваясь, чувствуя, как пол уходит из-под ног. На кухне было темно и холодно. Сел за стол, не включая свет, и уставился в окно на огни Воронежа. В башке было пусто. Чувствовал, как медленно, по кусочку, рассыпается всё то, что я так отчаянно пытался построить все эти недели. И самое хреновое — я ни черта не мог с этим сделать.

Я стоял в темноте кухни, сжимая край подоконника так, что пальцы онемели. Внизу, во дворе, замерла тачка Тима — чёрная, блестящая. Настоящая крепость на колёсах, за стёклами которой сейчас происходило то, что медленно выжигало мне лёгкие.

Почти сразу, как они припарковались, водительская дверь открылась. И из неё вышел рослый мужик в темной куртке — личный водитель Самойловых. Тим за руль не садился, статус не тот, да и зачем напрягаться, когда есть прислуга? Водитель огляделся по сторонам, достал сигарету и, отойдя на пару метров, щёлкнул зажигалкой. Его полное равнодушие к тому, что происходит внутри машины, бесило ещё больше.

Прошло пять минут, десять, но пассажирская дверь так и не открылась. Двор постепенно погружался в вязкую темноту, зажигались редкие тусклые фонари, а эта черная машина всё стояла, мерно урча двигателем.

— Твою мать, Самойлов, — прохрипел я, чувствуя, как во рту становится горько от желчи. — Просто высади её. Дай ей уйти домой.

Водитель выкурил вторую сигарету, потом третью. Для него это была просто долгая смена, лишний час, за который ему заплатят сполна, пока сынок хозяина играет в "любовь" на заднем сиденье. А я всё стоял у окна, как приклеенный. Ноги затекли, спина ныла, но я не мог отойти. Каждая минута ввинчивалась в мозг раскалённым шурупом.

Тонировка была глухой, как бетонная стена. Я не видел ни её лица, ни его рук. Но воображение рисовало картины одну паршивее другой. Вот он наклоняется к ней, шепчет ту самую херню про "нормальную жизнь", которую она так хочет вернуть. А Ника... Ника, сидит там, в замкнутом пространстве с этим подонком, и не убегает.

— Сука, — я ударил кулаком по раме, не отрывая взгляда от машины. — Ну давай же, Ника. Выходи.

Я зажмурился на секунду, до боли в глазах. Смотреть на это — всё равно что добровольно глотать битое стекло. Но я стоял и смотрел. Потому что эта её улыбка… она стоит того, чтобы я сдох прямо здесь. Если бы Самойлов был нормальным, если бы он реально любил её, а не играл в спасателя, я бы своими руками, подтолкнул Нику к нему. Собрал бы её вещи, проводил до машины и закрыл дверь. Я бы отдал её не раздумывая, но я же вижу, как Тим на неё смотрит. Как на новую тачку, которую хочется объездить. Он ей сердце в пыль сотрёт. Снова.

Прошёл почти час, когда габаритные огни машины мигнули. Водитель встрепенулся, быстро выбросил очередной бычок и шагнул к дверям, готовый исполнять свои обязанности. Дверь медленно открылась. Я подался вперёд, едва не вписавшись лбом в стекло. Ника вышла, на секунду замерев, и заглядывая обратно в салон, будто не хотела обрывать этот момент.

Спустя ещё пару минут щёлкнул замок. Подойдя к двери кухни, я остановился на пороге, наблюдая как она стаскивает кроссовки, и чувствовал, как внутри меня что-то медленно подыхает. Запах дорогого одеколона, и кожаного салона Тима ударил в нос.