Книга Отчим, страница 52 – Mariya Velvet

— Надо обезболить. А потом вправлять. Придется потерпеть! — он отвернулся к столику с инструментами, и Аня увидела, как он уверенно берет большую бутыль с лекарством. — Но я… — голос сорвался, превратившись в хриплый шепот. — Я сделаю все очень, очень осторожно. Как себе. Не бойся.

Медбрат поправил лампу — луч света ударил в глаза, выхватывая из полумрака кошмарные детали: бороздки на поршне шприца, капли на стальном лотке, сизую тень под глазами Платона. Аня впилась ногтями в краешек кушетки, ощущая, как грубое покрытие совершенно не впитывает влагу с ее ладоней.

— Профессиональная деформация, — он внезапно фыркнул, натягивая перчатку с резиновым щелчком. — Все хирурги — немножко садисты в душе.

Шутка прозвучала плоско, как упавшая монета, зато Аня немного отвлеклась. Игла вошла в сустав, как в масло. Аня закусила губу, но чуточку все-таки застонала, когда холодная волна анестетика побежала в полость сустава — будто кто-то влил в кость жидкий азот.

— Как же так? — беспомощно спросила она.

— Рвался и дорвался, — сказал Платон. — Ты же спортом занималась, бегала. Такое случается.

Аня закусила губу и задышала, она очень старалась не пищать и не стонать.

Платон резко поднял голову. В его глазах — тех самых, что обычно смотрели на мир пациентов сугубо профессионально — вспыхнуло что-то совсем нежное. Внезапно его губы, шершавые как наждачная бумага, прижались к ее колену, затем еще раз. Поцелуй длился мгновение, но Аня успела почувствовать — сквозь марлю — тепло, знакомое до мурашек.

— Ногу расслабь, — скомандовал он грубо, сбрасывая с лица нежность. Руки, уверенные, как тиски, вытягивали и поворачивали несчастную конечность. Платон действовал решительно.

Аня потеряла сознание.

Она пришла в себя через мгновение, отказавшись нюхать предложенную ватку.

— Ты вся серая, — озадаченно сказал Платон. — Что, так больно было? Это не сильно болезненная манипуляция, тем более с такой премедикацией.

— Больше страшно, — вымученно сказала Аня.

Платон деловито достал из шкафа новый жесткий наколенник и весьма любовно зафиксировал травмированную ногу.

Он изучающе посмотрел на девушку — будет ли слушать его рекомендации?

— Значит так, Аня. Сейчас сустав будет восстанавливаться. Какое-то время подержится отек, колено будет плохо сгибаться. Постепенно пройдет, фиксатор можно будет не носить. Ногу в школу я тебе буду заклеивать специальным пластырем — тейпом, чтобы мениск не вылетел опять и не заблокировал тебе колено. Возможно, через месяц уже ничего не будет беспокоить. Но если подобная ситуация будет повторяться, мениск придется зашивать, уже планово. От физкультуры освобождение минимум на месяц.

Когда Платон понес ее к машине, лицо Анны прижалось к куртке, пропахшей больницей и его туалетной водой. Ее щека уловила ритм его сердца сквозь ткань — учащенный, как после пробежки. Ладонь, поддерживавшая ее под коленями, слегка дрогнула, когда Анна невольно вдохнула аромат его кожи.

А по пути он несколько раз поцеловал ее в макушку, и Анне стало так тепло и спокойно. Она этого от него и ждала. Его губы задержались на секунду дольше необходимого, и волна мурашек пробежала по ее спине. Платон почувствовал, как пальцы девушки вцепились в воротник его куртки, но сделал вид, что не заметил. Только глубже втянул воздух, наполненный запахом ее волос.