Книга Отчим, страница 88 – Mariya Velvet

— Дай мне время, — хмуро сказал Платон.

После этого Аня смирилась и надолго прекратила проявлять какую-то инициативу.

Ее ласкали, обнимали, целовали, давали понять, что любят… а что держат в монашках, так она подумает об этом после родов, если, конечно, до плотских удовольствий будет. Младенец — удовольствие хлопотное.

Одни раз Платон даже вроде как решился подступиться к ней, но разобиженная его холодностью Аня оттолкнула мужчину. Платон вздохнул и больше не приставал.

На Шри-Ланке Платон отдохнул от работы, выспался, посмотрел как глазеют на Аню, пока что еще с плоским животом другие мужчины-туристы и скрипел зубами от ревности. Как ни крути, его девушка была очень красивой, фигуристой. Сейчас, во время беременности, у нее еще и грудь заметно выросла.

Особенно Платон распереживался после того, как Аня решила поучаствовать в каком-то конкурсе в отеле. Конкурс был танцевальным. Ненаглядная осталась в финале один на один с каким-то двухметровым белозубым индийцем. После зажигательного танца с другим мужчиной Платон был вне себя от злости.

Когда дверь их номера закрылась, он в полубезумной ревности спросил:

— Дерзкая, да? С другим танцуешь? Ему лет двадцать, наверное. Только ты забыла, кажется, что у нас скоро ребенок будет.

— Дааа, — иронично ответила Аня, искоса наблюдая, как Платон в бешенстве бегает по номеру. — наверное лет двадцать.

Потом она сняла свое восхитительное платье, хлопковое белье и прямо голая пошла в душ, демонстрируя все свои прелести, нарочно не обращая внимание на уронившего челюсть жениха.

На самом деле Аня ждала его под душем, и он пришел.

— Я умру, если не овладею тобой, — честно сказал он.

— Я сама тебя убью, если ты завтра забудешь об этом! — дерзко сказала Аня.

— Ни за что на свете, — пообещал Платон и вжал ее в стеклянную поверхность душевой кабины.

Небольшой дождь за окном сливался с шумом океана, но в номере царила тишина, нарушаемая лишь прерывистыми вздохами. Стекло душевой кабины запотело от пара, превращая их силуэты в размытые тени. Платон прижал ладонь к влажной спине Ани, ощущая, как под кожей дрожат мышцы. Его губы скользнули по мокрой шее, заставляя девушку вскинуть голову.

— Ты уверена? — прошептал он, хотя ответ уже читал в ее взгляде. Рука мужчины медленно опустилась к округлившемуся животу, дрогнув на миг.

Аня повернулась, капли воды застряли в ее ресницах. Она взяла его руку и прижала к груди, где сердце колотилось, как пойманная птица.

— Я ждала этого дольше, чем беременна, — ее нежный смех растворился в его поцелуе.

Их губы встретились с жадностью, накопленной за месяцы вынужденного воздержания. Платон подхватил Аню на руки и понес на кровать. Шаги по мраморному полу, скрип пружин кровати — все смешалось в едином порыве.

Он снимал с нее полотенце с болезненной медлительностью, словно разворачивая драгоценный свиток. Девушка победно улыбалась. Его ладони скользили по новым изгибам тела — неуловимо округлому животу, набухшей груди, по узким пока девичьим бедрам. Каждое прикосновение сопровождалось шепотом: «Самая драгоценная…»

Аня впилась пальцами в его плечи, когда он опустился на колени перед кроватью. Его губы обжигали кожу внутренней стороны бедра, заставляя вздрагивать. Внезапная нежность сменилась порывистой страстью — он вскинул ее ноги на свои плечи, прижавшись щекой к животу.