Онлайн книга «Я тебя не хочу»
|
С-с-сука… Я смотрю на нее и все еще не верю своим глазам. Мой мозг бухтит, грозясь расколоть мне череп и выплеснуться дрожжевой массой наружу. Остальное тело бьет яростная дрожь. Оно гудит от нее. Расходится на эхообразные тени. Однако бушующий внутри меня ураган никак не мешает возбуждению. Внизу моего живота закипает Везувий[3]. Расчехлив в очередной раз ноги, Шмидт с невинным личиком визуализирует имеющийся в композиционном ряде томный вдох. По тому, как четко у нее это получается, допираю, что она хорошо знает эту песню. Танцует явно не впервые. Мать вашу, да она, блядь, звезда! Профессионально из позиции в позицию выходит. Секунда, и она уже боком к залу в коленно-локтевой. Ебать… Прогибаясь в пояснице, выставляет задницу. Виляет ею, словно у нее там хвост вырос. Как та самая кошка тянется, протирая сцену грудью. Звонкий удар по барабанам, и Лия уже сидит на кортах. Ну, по-своему, конечно — женственно, привставая на носочки и сексуально-выталкивая промежность. Сука… Лучше бы мне этого не видеть. В музыкальном треке идут какие-то скачки. И, естественно, служанка подхватывает этот темп. Ритмично поднимаясь и опускаясь, двигается так, как если бы под ней был член. Блядь… Я хочу, чтобы это был мой член! Но, мать вашу, проблема в том, что о том же думает большая половина зала. Разворот. Тонкий мелодичный звон. Застыв задом к публике, Шмидт с игривой стыдливостью прикрывает рукой промежность. По себе скажу, эти дразнилки больше раззадоривают, чем если бы она выставила все напоказ. С-с-сука… Где ведьма этому научилась? Как смеет вести себя подобным образом? Желание убить ее сильно, как никогда. Я уже звоню из СИЗО, сечете? Или из психушки, ведь чувства, в которых я блуждаю, как в охваченном пожаром дремучем лесу, тоже шкалят. Бездействовать невыносимо. Но что делать, чтобы не натворить непоправимой херни, я не знаю. Корчиться в шкуре Отелло для меня в новинку. Я не могу сдернуть Лию со сцены. Не могу у всех на глазах ее унести. Не могу выдать, что у нас что-то есть. Блядь… Да меня здесь каждая собака знает! Я вам чмошник, что ли, какой-то, со служанками таскаться?! Нет, я сдохну, но себя не выдам! — Держи в узде свою шнягу, — глумится, как всегда вовремя, Тоха. — За своей следи, — цежу я. И одним махом обесцениваю свои чувства: — Пляски Шмидт меня не вставляют. Она по-прежнему самая страшная девка в округе. Хочешь себе? Забирай. Я здесь лишь затем, чтобы ее не грохнули. Толкнув этот спич, поворачиваюсь, чтобы подняться в зону отдыха, с которой можно беспалевно наблюдать за происходящим в общем зале. В последний момент не выдерживаю. Скольжу взглядом к сцене. Контакт, который удается установить с Лией, словно столкновение ада и рая. Мучительная смерть и блаженство вечности. Бесконечно рецидивирующая инфекция. Мне не просто стыдно за то, что я сказал о ней Тохе. Мне, мать вашу, по каким-то причинам охренительно больно. Но, зная себя, готов клясться, что никогда не заберу свои слова обратно. [1] Бордальеро — вечеринка, попойка. [2] Mummy don't know daddy's getting hot at the bodyshop doing something unholy (англ.) — Мамочка не знает, что папочка возбуждается в борделе, делая кое-что нечестивое. Фраза из песни Sam Smith Kim Petras «Unholy». [3] Везувий — вулкан на юге Италии. |