Книга Я тебя не хочу, страница 153 – Елена Тодорова

— И что же это было за качество?

Бросив на стол новую карту, Ясмин вскидывает на меня взгляд.

— Красота.

— Ох… — выдаю в изумлении. — Ну надо же! Неожиданно! Значит, в этой жизни высшие силы решили наказать меня некрасивостью? Хм. Жестоко.

Прибегая к самоиронии, вроде как продолжаю забавляться, но в недрах груди при этом вспыхивает какой-то огонек. Я бы не сказала, что он вызывает сильное жжение. Больше похоже на свет, пожирающий некую область тьмы и обнажающий что-то новое, непонятное.

— Какие еще наказания? Бог с тобой, — снисходительно отметает мои выводы бабуля. — Чувство особенности осталось при тебе. С ним тебе в этой жизни и бороться, и побеждать.

И снова я прибегаю к язвительному фырканью.

— Ха-ха, — выдаю мгновением позже. — В этом теле?

— Конечно, в нем.

— То есть, в лебедя гадкий утенок не превратится? — ерничаю кисло. — Знаешь, могла бы и соврать!

На лице Ясмин мелькает добродушная, но загадочная улыбка.

— Ты обладаешь гораздо более сильными качествами, чем внешняя красота.

— Ясно-понятно, — выдыхаю с демонстративным скепсисом. — Всего добиваться придется упорным трудом. Вау! Вот это шанс! — толкаю без должного энтузиазма. Но уже через секунду перехожу на уровень повыше: — Да пофиг. Красота для слабаков! Я даже рада, что без нее родилась! Значит, в моей жизни будут мудрые люди, а не поверхностные идиоты!

С момента этого разговора лет шесть-семь прошло.

Сначала у меня нет четкого понимания, почему именно он всплывает из глубин памяти. Думается, что прокручиваю данный диалог чисто от скуки, пока примеряю одно за другим платья.

— Это все… вообще не мой стиль… — бормочу, поглядывая на те самые кожаные шорты, даря которые, Варя шепнула, что Бойко, увидев ее в них однажды, рвал и метал. — Тоже мне собственник! Неслыханные брачные распри, — комментирую презрительно. Пофыркав, хватаю предмет раздора, чтобы приложить к своим бедрам. Пританцовывая, с восточной горячностью напеваю: — Бу кадар ми, э бу кадар ми, ачимасиз олдун сэ-э-эн[1]…

Разгулявшись, не замечаю, как в комнату возвращается убежавшая с полчаса назад краситься Мария.

— Ты уже пляшешь? — со смехом комментирует она выданный мной концерт.

— Я прикалываюсь, — уточняю и тоже хохочу. — Есть один самец, который меня веселит.

В глазах подруги загораются искорки интереса.

— Что за самец? Симпатичный?

Я на автомате мотаю головой. Не то чтобы считаю Бойку уродцем. Скорее утверждаю, что на предмет привлекательности его рассматривать поздно.

Натягивая колготки, конкретизирую:

— Бойка женатик.

— Мм-м… И чем же он тебя веселит?

— Он, знаешь ли, сильно похож на героя фильма для одиноких домохозяек.

— Это ты так деликатно намекаешь на порно?

Я кашляю и собственной слюной своей давлюсь.

— С дуба рухнула?! Я про сказочную романтику! Боже, ну, смешная… — краснея, ругаюсь между объяснениями на сумевшую смутить меня Марию. — Бойка — эдакий темпераментный жеребец, понимаешь? Ну, типа: «Р-р-р, моя!».

— А-а-а… Класс!

Удивленная такой оценкой, замираю.

— И что здесь классного? Он вон своей жене шорты носить не разрешает!

Возмущенно теми самыми шортами трясу.

— Ревнует, — заключает Маша с каким-то мечтательным вздохом. — Эх… Вот бы мне такого найти!

— Да ты че? — снова удивляюсь я. — Перекрестись!

Она смеется.