Книга Я тебя не хочу, страница 176 – Елена Тодорова

Ведьма с бездонными глазами, в которых хранится таинство бытия.

Один ее взгляд вызывает у меня и гремучую боль, и глубокую печаль, и щемящую тоску, и ошеломляющую радость.

— Ничего, — буркаю угрюмо.

Шмидт щурится.

— Ты обещал, что мне будет весело. А мне не весело. Я хочу уйти.

Блядь, я ненавижу себя за это, но факт есть факт: на это заявление мой организм отзывается ебаным стрессом — грудь резко опаляет жгучим жаром, сердце принимается убойно топить, мышцы в районе шеи и плеч деревенеют от напряжения, следом за выступившим на коже потом появляется дрожь.

Я должен что-то сказать. Вот только язык в пересохшем рту вдруг разбухает и превращается в бесполезное бревно. Молчу, будто мне похуй.

Хотя более чем уверен, что глаза опровергают сей факт — таращусь на Шмидт в несвойственном для себя приступе паники.

Она же, вздохнув, возвращается к просмотру унылого кино.

Максимально незаметно перезагружаю легкие. С выдохом будто проседаю. Вязну в каком-то дерьме.

Какое уж тут веселье?

Сердце не замедляется ни на секунду. А периодами, когда особо трешовые мысли наводняют мозг, еще и ускоряется.

Почему она не уходит? А если соберется, как я ее, мать вашу, остановлю?!

Заливаю тревожность шампанским.

Сука, со Шмидт я точно сопьюсь. Психушка не за горами.

Что за хрень?

Дело ведь не только в физической потребности припарковать свой член во влажном теплом месте. Через блядскую близость я рассчитываю закрыть те вопросы, которые не способен решить вербально.

Проходит еще минут сорок.

У ведьмы стартует новый фильм. А меня, наконец, догребает.

Когда на экране снова начинаются разговоры о поцелуях, понимаю, что третьего шанса у меня не будет. Может, в вине, как принято считать, и нет истины, но в нем однозначно реально утопить свою гордость.

Остается надеяться, что алкоголь ослабил и ненависть Шмидт.

Резко подавшись в сторону, скольжу ладонью по спине служанки. Чувствуя, как она вздрагивает, веду второй рукой по ее животу и сцепляю с первой на боку в замок.

Лия дергается. Пытается освободиться. Но я уже не отпускаю.

— Со мной был твой лучший поцелуй, — выдыхаю, наблюдая за мимикой ее лица.

— Ты напился, что ли? — шепчет зверушка задушено.

— Просто признай, — настаиваю. И повторяю: — Со мной был твой лучший поцелуй.

— Мечтай!

В другой момент я бы разозлился. Однако сейчас мне хочется смеяться, ведь подтверждением моего заявления служит столь редкое природное явление, как волнение Шмидт. Его, мать вашу, в книгу Гиннесса можно заносить.

— А что, нет? — толкаю довольно, не позволяя ей вырваться. — Иди сюда, — зову нахраписто. И, не сдержавшись, сам к ней лезу. Прижимаюсь губами к тому месту на шее, где под тонкой кожей тарахтит пульс. — Иди сюда и докажи, что я не лучший…

— Нет, Дима… Нет… — задыхается ведьма, в то время как я принимаюсь влажно мусолить каждый, блядь, доступный сантиметр ее тела.

— Докажи, что не поплывешь от моего поцелуя.

— Нет!

Этот выкрик достаточно громкий, чтобы послужить определенного рода сигналом. Ослабляю тиски и отстраняюсь. Сосредоточенно смотрю девчонке в глаза.

Она явно пребывает в растерянности. Но, поймав мой взгляд, все же хохочет.

С меня смеется? Похрен.

— Иди сюда, — рычу настойчивее и вновь ее притягиваю. Вдохнув вишневый запах волос, прикрываю глаза и взбудораженно с одышкой тарабаню: — Я готов обещать тебе пол ебаного мира, Шмидт… Блядь… Весь ебаный мир!