Книга Я тебя не хочу, страница 24 – Елена Тодорова

— В пизду баллон, — изрекаю мрачно.

— Да ты конкретно ужрался.

Кто-то вырубает музыку. Тоха гасит пламя. После чего, конечно же, раздувает перед моей мартышкой хвост.

— Видела струю? У меня мощнее. Оставайся, увидишь, — реклама в работе. И это только начало, естественно. Дальше более многообещающе: — Ебу как конь. Лижу как лось.

Поганка краснеет. Все остальные, ничуть не удивленные поведением Шатохина, гогочут. Эта сволочь может трахнуть любую. У него принципов нет. Вкуса тоже. Лишь бы в новую дырку сунуть.

Похрен, конечно. Его член — его дело.

Но…

В данную минуту меня пиздец как кошмарят подобные мутки на моей территории.

Какого хуя Тоха к ней прицепился? Не видит, кто это? Он-то приходил на неделе. Знает, что фрик Шмидт — моя рабсила.

— Бунтарка, — грубо окликаю служанку. Она оборачивается, чтобы метнуть в меня — не взглядом, нет — шаровой молнией. Застрявшая в моем сердце щепка воспламеняется. Мгновение, и огонь охватывает всю мышцу. — Сюда. Быстро, — эту команду еще жестче, словно шавке выдаю.

Чтобы не только она, но и все присутствующие уяснили истину: она принадлежит мне.

Только я решаю, чем ей заниматься.

Пока стопорю все внутренние процессы, служанка фокусирует внимание вновь на Тохе.

— Заманчивое предложение, лось, — протягивает с фальшивой милотой. — Но я пришла к оленю, — выдав это, указывает в мою сторону.

Под свежий взрыв хохота пересекает гостиную, чтобы подойти к барной стойке, за которой мы с Жорой сидим.

— Ах ты сучка, — сиплю, сканируя наглую мартыху буйным взглядом. Смотрю на нее, а перед глазами порно-кадры с ее участием летят. Член гудит, мечтая приступить к расправе. — Сейчас поймаю тебя в зубы, шерсть полетит.

Поганка Шмидт улыбается.

— Хозяину снова нездоровится, — вздыхает с притворным сочувствием.

Ненавижу, когда она так делает. Тошнит от ее приторности. Выворачивает.

— О, значит, это ты та сумасшедшая, которая работает на Фильфиневича? — вопрошает одна из подруг Динары.

Зверушку этот вопрос не особо беспокоит. Скрещивая на груди руки, дальше лыбу тянет.

Сука, какой груди?! Не смотри туда!

— Я его сиделка, — выписывает эта сучка.

Девки замирают в оцепенении, не зная, как реагировать. Тоха, Чара и Жора разрывают гостиную хохотом.

— Сумасшедшая ли я? — продолжает стерва с усмешкой. — Если терплю его — вероятно, да. Димочку нянька в детстве уронила. Выросло — что выросло. Что уж теперь? Кому-то нужно о нем заботиться.

Мое сердце толкается в горло. Стучит там с такой дурью, что в глазах темнеет. От ярости, безусловно. Я прищуриваюсь. Мучительно сглатываю.

И встаю.

Ноги, руки, корпус… Все, блядь, тело ощущается тяжелым и неповоротливым. Будто я реально без меры ужрался. Но я знаю, что это не так. Работает не бухло.

Я медленно приближаюсь к сучке. Толпа молчит.

— Ты бессмертная, — толкает Чара сквозь смех и прячет Шмидт за своей спиной. — Спокойно, Филя, спокойно. Не трожь девчонку. Убьешь, где еще такую найдешь?

Мне похрен, кто что говорит. Похрен в принципе на всех.

Поверх плеча Чарушина взгляд Дикобраза ловлю. Высовывается же любопытная зверушка.

— Уничтожу, — обещаю я ей.

— Облезешь.

В смотрящих на меня глазах все тот же огонь пылает. Черт знает, за что она меня ненавидит. Но я хочу, чтобы это чувство пробралось внутрь меня. В венах моих застыло. И в них же растворилось.