Книга Я тебя не хочу, страница 27 – Елена Тодорова

Ум-м… Блядь.

Выругавшись вслух, допиваю пиво.

— Твоя задача: убрать всю гостиную, — припечатываю агрессивно.

— Всю? Ты с дуба рухнул?!

— Пока здесь все не заблестит первозданной чистотой, спать не уйдешь.

— Раненый, — рычит служанка, прежде чем врубить пылесос.

Шум махины поглощает выходящий из моего нутра стон.

Эти проклятые вязаные шорты чрезвычайно короткие и преступно прозрачные. Когда ведьма наклоняется, я замечаю не только ее трусы, но и пухлый треугольник плоти под ними, который и обозначает ее как самку.

Адски желанную самку.

Чертовщина, блядь, какая-то! Она мне даже не нравится!

Но меня из-за нее бросает в дрожь.

То, что я вижу сейчас, кажется самым сексуальным в мире выступлением. А ведь моя служанка даже не голая.

Клиника.

Наблюдая за ней, я с трудом дышу, облизываю пересыхающие губы, покрываюсь потом. Он собирается каплями на висках и на лбу. Меня лихорадит. Я в пяти секундах от падения — от того, чтобы достать член и начать наяривать.

Хочу забрызгать спермой волосы ведьмы, ее задницу, щель, вишневые соски… Блядь… Размазать семя по ее недосиськам. Я никогда таким не занимался. Слишком брезглив. В отношении Шмидт должен быть брезгливым вдвойне. Но она… Сука, она все границы стирает.

Открываю вторую бутылку пива. Дергаясь, впечатываюсь в диванные подушки спиной. По телу судороги идут и сбегает струйками пот. В попытках отогнать все плотнее окутывающий морок, часто моргаю. Хлещу пиво как не в себя. Пламя гашу. За грудиной пенится, будто химическая реакция происходит. Только легче не становится. Напротив. Меня распирает. Я словно в размерах увеличиваюсь. Тело становится огромным и слишком тяжелым.

Вдох. Выдох. Я жадностью обезвоженного бродяги прикладываюсь к горлышку бутылки.

Шмидт носится по гостиной как угорелая. Слишком быстро убирает. Ловлю себя на мысли, что, мать вашу, из-за этого злюсь.

За второй бутылкой сразу же открываю третью. Успеваю сделать один-единственный глоток, прежде чем зверушка, вцепившись щеткой пылесоса в участок пола у дивана, на котором я сижу, пихает свою задницу прямо мне в лицо.

Застываю. Словно завороженный, на скрытую гребаными шортами расщелину смотрю. Я бы мог протянуть руку, сдвинуть ткань и скользнуть внутрь нее пальцами.

Мог бы. Но я не буду.

Блядь, конечно же, не буду. Это Шмидт!

И почему же я бешусь, когда она отходит?! Ведущую руку в кулак сжимаю, только бы не пытаться ее остановить.

На хрен.

Служанка выключает пылесос, и мне приходится взять под контроль свое дыхание. Сижу, накачиваюсь пивом и наблюдаю за тем, как она натирает шваброй пол.

— Почему ты назвал меня Фиалкой? — спрашивает зверушка неожиданно.

Не вопрос — выстрел в упор.

И по моему телу распространяется токсин. Черной паутиной ползет, сворачивая, на хрен, кровь. Всю нервную систему перетряхивает.

Это какое-то колдовство? Что ей, сука, от меня нужно?

— У тебя во рту завонялось? Долго молчать не умеешь? — отмахиваюсь с презрением, которого, к счастью, в отношении нее предостаточно скопил. — Я не настроен с тобой болтать. Так что заткнись и продолжай работу.

— Ой, поглядите-ка, — тянет мартышка с настоебенившей мне издевкой. — Владыка притомился. Владыка не настроен болтать. Только синячить и издеваться над девчонками.

— Заткнись, сказал, — повторяю, тыча в нее пальцем. — Не нарывайся.