Книга Я тебя не хочу, страница 290 – Елена Тодорова

Вдох. Выдох.

Щелкаю выключателем, и свет заливает пространство. Увы, с ним не становится легче. Мрак рассеивается, но эта звенящая тишина… Она, мать ее, только плотнее становится. Слов больше нет. Все, что можно было сказать, либо проглотили еще в машине, либо растеряли по дороге сюда.

Молча ухожу в кладовку. Достаю все, что собирал после ухода Лии, и тащу на задний двор.

Разматываю простынь. И вот она — картина. Та самая. Мы на ней такие живые и настоящие. Полные этой проклятой любви, которая сожгла нас изнутри. Тогда мы были счастливы. Или думали, что были.

Секунда. Другая. Я не медлю. Просто позволяю себе один последний взгляд, прежде чем отпускаю портрет в чашу.

Стоящая рядом Лия вздрагивает, но так и не произносит ни слова.

Беру жидкость для розжига. Лью щедро, будто этим пытаюсь утопить все то дерьмо, что скопилось в нашей жизни. Чиркаю зажигалкой, и пламя вспыхивает, охватывая полотно. Огонь жадно слизывает цвета, линии, фигуры. Наши лица… Они искажаются, исчезают, будто нас никогда не было.

Горит не только картина — сгорает что-то внутри меня. Что-то важное. То, что я долгое время пытался спрятать.

За картиной идут часы. Лия сама их в огонь кидает, еще до того, как догорает полотно, словно желая избавиться поскорее. Металл накаляется и начинает трещать, но я слышу лишь тяжелое дыхание Шмидт.

Дневник, письма, фотография, кольцо — один за другим предметы исчезают в пламени. Каждый гребаный раз, когда она бросает что-то в костер, я ощущаю, как истекает наше время.

— Все, — выдыхает Фиалка.

Ее голос звучит так тихо, что я едва его различаю.

Она садится на цемент и, обхватив колени руками, смотрит на то, как догорает костер.

Я опускаюсь рядом.

Пламя трещит, вырывается вверх и отбрасывает на лицо Лии отблески. Позволяю себе любоваться ею.

— Почему это так больно? — спрашивает она, не отрывая взгляда от огня, в котором только что сгорела наша самая тяжелая жизнь.

Я отвечаю не сразу. Подбираю слова, чтобы объяснить, почему прошлое из жизни в жизни так отчаянно цепляется за нас.

— Потому что мы с тобой слишком эгоистичны. Не умеем прощать.

Мой голос хриплый, ломкий и влажный, будто у меня в легких кипит кровь.

Фиала качает головой, не желая соглашаться.

— Да, Ли, да, — убито настаиваю я, чувствуя, как внутри продолжает рваться на части. — Мы уничтожали друг друга. Все шесть раз. И этот седьмой — по тому же сценарию. Слова, поступки, ебанутая ревность и все, что получается после нее… Даже наше молчание разрушительно. Потому что мы никогда не говорим то, что важно. Держимся на искрах, пока не сгораем дотла.

Закрыв лицо ладонями, Лия прячется от всего, что я говорю. Практически сразу же ее плечи начинают подрагивать, и этот беззвучный плач ударяет сильнее, чем любой крик.

Я не могу отвести взгляда.

Ее слезы — мои. Ее боль — моя. Все настолько переплетено, что кажется, будто мы одно тело, которое просто не выдержало.

— Скажи… — шепчет Фиалка, когда ей, наконец, удается собрать себя по кускам. — Учитывая все, что у нас было… — глядя мне в глаза, она обхватывает себя руками и, продолжая подрагивать, растирает плечи. — Если вернуться обратно в первое июля этого года… Если бы у нас был еще один шанс… Ты бы снова помог мне устроиться в усадьбу на работу? Или сделал бы все, чтобы наши пути больше не пересекались?