Книга Я тебя не хочу, страница 81 – Елена Тодорова

Ссыкуха.

Да я сам решил: прикасаться к ней не буду! Пусть хоть умоляет теперь! Это нерушимая клятва. Станет моей первой аскезой[1]. Влегкую.

Иду за долбанутой, только потому что по пути нам. Ровно до тех пор, пока зверушка не сворачивает с аллеи.

У меня туфли за два куска баксов, а я, блядь, за ней через дебри по газонам тащусь.

Чертовщина, мать вашу!

— Куда ты летишь? — рычу приглушенно.

— Не твоего ума дело, — фырчит дрянь, не оборачиваясь. — Прекрати меня преследовать!

— Ни хуя я тебя не преследую! С чего бы?! Просто не хочу, чтобы ты шныряла по моим, сука, владениям.

— Ой, Боже ж мой… — квакает Шмидт неразборчиво. Оборачиваясь, ехидно хихикает. — Посмотрите на него! Не было, не было, и вдруг примчался Блядыка! Какого хрена, спрашивается? За день осточертел, еще ночью терпи!

Я смотрю на дрянь. В ее колдовские глаза, на ее развевающиеся волосы, на недосиськи, на голый живот, на выдающиеся бедра… И в голове набатом одно-единственное желание бьется.

Выебать.

— Ты доиграешься, Шмидт, — предупреждаю мрачно.

Она вздрагивает. Но, конечно же, не сдается. Скривившись, пожимает плечами, мол, пофигу.

— Просто свали в свой олений рай, Господин. Оставь меня в покое.

— И не подумаю, панда.

— Боже… За что мне это? — взывает гадина к небесам. Еще через мгновение смотрит на меня понимающе и одновременно жалостливо, будто получила ответ. Все это, конечно же, под соусом невъебенного сарказма. — Ты же ошибка эволюции!

На этом все. Мне подрывает чердак. Со сквозняком по мозгам я быстро забываю об аскезе и прочем. Налетев на Шмидт, закидываю ее на плечо и несу в коттедж.

Она не орет, но пыхтит, обзывается, брыкается и колотит меня кулаками. Вроде мелкая, три вершка от горшка, но, сучка, вертлявая. Дергается и извивается так, что меня из стороны в сторону таскает. Дважды чуть не падаем. Удержать змеюку нереально сложно. Подняв голову, делает все, чтобы съехать вдоль моего тела. Ногами земли ей коснуться не даю, так она начинает щипаться и царапаться. Руки изолирую, пускает в ход зубы.

— Ты, блядь… Демоница!

— Сам ты демон! Адский сатана!

В конце концов, когда доношу ее до прихожей, она добивается своего — касается ногами твердой поверхности. Я бы мог снова скрутить и закинуть повыше, но не вижу в этом необходимости.

Отпускаю агрессивную самку. Зло трескаю ее по заднице. Она лупит меня в ответ по плечу.

Похуй.

С силой сжимаю ягодицу хамки. Причем такой захват беру, что по промежности пальцами скольжу.

— Эти блядские шорты будут разорваны вместе с твоими трусами, — хриплю я с угрозой.

— Облезешь!

Снова бьет. На этот раз по лицу. Навешивает лещей, не успеваю отвернуться. Прилетает конкретно. До звона в ушах.

И я, безусловно, зверею.

Схватив дрянь, припираю ее к стене.

— Что ты исполняешь, Шмидт?! Ты, блядь, поплатишься, — рычу, сжимая ее шею. — За каждое сказанной тобой слово. За каждое гребаное действие.

Ага. А еще за то, что я думаю о ней. За то, что хочу только ее. За то, что сорвался с планов и прилетел к ней. За то, что из раза в раз теряю контроль. За то, что так тупо проебываю с ней свое достоинство.

Отступая, даю ей время побегать. Ну а себе шанс успокоиться.

Шмидт бросается к выходу на террасу. Безуспешно дергает закрытую дверь.

— Все заперто. Можешь не биться, — сообщаю с ухмылкой.