Книга Я тебя не хочу, страница 99 – Елена Тодорова

— Но перед этим вы говорили, что когда вернулись к месту празднования, тело Лидии уже выносили из дома?

— Ну да… — шепчу и, вспоминая тот момент, в который раз содрогаюсь.

— Реанимационные мероприятия, которые проводила бригада «Скорой помощи», длились шесть минут. Следовательно, если у вас столько же времени заняло, чтобы, как вы утверждаете, добежать до особняка, находились вы достаточно далеко.

Я громко сглатываю. А когда перевожу взгляд на правоохранителя, перед глазами начинают мельтешить черные точки.

— Возможно, — протягиваю тихо. — Я, честно, не помню. А сейчас еще болею. У меня грипп с высокой температурой…

Показательно кашляю в кулак.

Только вот следователь на эти уловки не реагирует.

— Вы бы могли показать точное место, в котором вы находились в тот момент, когда услышали сирену?

— Нет, — выпаливаю резко. — В смысле… — поспешно исправляюсь. — Не думаю, что вспомню.

— Я попросил Катерину Ивановну проверить, не пропало ли что-либо во время празднования. И она обнаружила, что исчезли фамильные антикварные часы. Вам что-нибудь известно?

И тут мне становится дурно.

Не могу ни слова вымолвить. Просто сижу и в ужасе таращусь на следователя. И я уверена, что никакая сила не заставила бы меня лгать, если бы в самый напряженный момент не открылась дверь, и в библиотеке не появился Дима.

— Простите, что прерываем, — задвигает он со спокойной уверенностью. — Должны вам сообщить, что часы нашлись. Они у меня. Это к делу отношения не имеет.

— Простите, Константин Леонидович. Я не знала, что их взял сын.

Лишь услышав голос Катерины Ивановны, осознаю, что она вошла в библиотеку с Димой. Все потому, что, увидев на пороге Люцифера, я так сильно разволновалась, что чуть не закричала. Резко отвернулась, чтобы не лишиться чувств.

Опустив взгляд вниз, я изучаю свои пальцы, ногтевые пластины на них, синяки на своих бедрах, царапины на коленях, припавшие пылью кеды, узоры на ковре, тонкую трещинку на одной из досок паркета… Господи, все что угодно! Но даже не имея Фильфиневича в зоне своей видимости, я ощущаю, как мои гребаные нервы перебирает тремором.

— Что ж… — бубнит Константин Леонидович. — В таком случае у меня все. Гражданка Шмидт, вы можете быть свободны. Но учтите: мы с коллегами проанализируем информацию, и если потребуется уточнение по каким-либо вопросам, вас вызовут на повторный допрос.

— Хорошо, — шепчу я, поднимаясь. — До свидания.

— До свидания.

Стараясь не двигаться слишком торопливо, ни на кого толком не глядя, направляюсь к двери. Практически не дышу, пока мимо хозяев прохожу. Щеки вспыхивают, от жжения аж покалывать начинают — такое действие на меня производит взгляд Димы. Я его, конечно, не отражаю. Игнорирую, будто дела мне до него нет.

Следующие несколько дней все наши встречи такие же мимолетные. Во вторник Саламандра отправляет меня вместе с Марией и другими горничными, чтобы убрать последствия гулянья в саду. А среду и четверг я заменяю тетю Лиду на кухне.

Не знаю, как там барин в пыльном доме поживает. Он не пишет мне. А если где-то сталкиваемся, не подходит. Ни претензий, ни дебильных требований, ни расплаты за то, что прикрыл с часами, не предъявляет. Даже не здоровается.

И все равно каждая встреча с Люцифером — пытка. Стоит ему оказаться рядом, атмосфера электризуется. Вдыхать и выдыхать воздух страшно. Кажется, вот-вот случится взрыв. А если сглуплю и посмотрю ему в глаза, тогда вообще беда! Ток курсирует внутри меня. Трясет от него. Трясет еще долго, после того как уйдет.