Книга Есть такая вероятность, страница 120 – Юлия Устинова

— Ой… — в прихожей нас встречает растерянная мама.

— Здравствуйте, — шепчет Дима.

— Здрасьте… — оторопело кивает она. — Спит выпойчонок! — усмехается, взглянув на внука у Димы на руках. — Давайте… Давайте сюда, — суетливо провожает Димку в спальню.

— Я тебя у машины подожду, — говорит он, вернувшись к порогу, и выходит.

— Ты бы хоть предупредила! — шикает на меня показавшаяся из комнаты мама.

— Игнатка уснул, что я поделаю?

— А чего он ушел? Зови за стол, — распоряжается. Я с сомнением смотрю на нее, мол, точно надо. — Зови-зови, — настаивает. — Некрасиво так отпускать хлопца.

— Ксюш, иди в ванную, раздевайся, сейчас тебе голову помою, — говорю сонной девочке и выхожу, чтобы позвать Диму.

Он дожидается меня, стоя возле своей машины. Вижу, что уже убрал солнцезащитную накидку с лобового. Значит домой собрался.

— Дим, мама сказала, чтобы ты зашел, — сконфуженно сообщаю ему.

— Зачем?

— Ну как зачем? Поужинать.

— А-а… А это удобно? — уточняет.

— Конечно удобно.

На террасе у дяди Вачика уже собираются соседи.

— Бари ереко, Надя-джан! — он машет мне. — Молодец, что приехала!

— Жениха привезла, Надь?! — кричит другой из соседей — языкастый шутник Николай Петрович.

Мне кажется, или они по-прежнему думают, что мне семнадцать? Вот ей-богу!

Дима усмехается.

— Не обращай внимания. Чувство такта тут у всей улицы отсутствует, — и едва не добавляю “привыкай”. — Здравствуйте всем! — обращаюсь к честной компании.

Мы возвращаемся в дом, и я чувствую своим долгом представить Диму маме как положено.

— Мам, знакомься, это… — я чуть было не пробалтываюсь “мой”, — Дима. Мама моя. Анастасия Семеновна.

— Очень приятно, — вежливо кивает Лядов.

— Ну значит и мне приятно, — добродушно отзывается мама. — Надь, ты покажи, где умыться, полотенце чистое дай.

— В душ пойдешь? — спрашиваю. — Можно в летний.

— Давай.

Я провожаю Диму и, пока он моется, быстро купаю племянницу, после чего сама ополаскиваюсь, и мы все располагаемся за столом.

Мама — молодец. Уже и скатерть постелила, и салат с огурцами и яйцами подрезала. Разогрела куриный суп с вермишелью и пирог с черемшой. Понадоставала варенья-соленья.

— Чем богаты, как говорится. Я-то гостей сегодня не ждала, — укоризненно на меня косится. Не в привычке маминой встречать гостей неподготовленной. Уж очень любит их угощать. — Вы кушайте-кушайте. С дороги, накупались. Самый аппетит, — подгоняет всех. — Народу много-то, Надь?

— Да не сказать.

— Это было немного? — удивляется Дима.

— Нет, Дим.

— Игнатик вот жалко уснул. Теперь уж в ночь пойдет голодный, — причитает мама.

— Он не голодный, — говорю, пощипывая пальцами кусочек пирога. — Мы мороженое ели, фрукты, арбуз.

— У-у-у, еще и нафурит мне! — всплескивает руками.

— Да большой он уже, мам, — успокаиваю.

Но, ага. Будет она меня слушать.

— Пойду клеенку подстелю, — говорит, поднимаясь со стула.

Замечаю, как Ксюша чахнет над тарелкой с супом.

— Не хочешь, не ешь. Иди ложись, — говорю ей.

— Дядь Дима, а ты еще приедешь? — вдруг спрашивает Димку Ксюша.

— Приеду… — Дима на меня взгляд переводит. — Если Надя позовет.

— Надя, ты позовешь?

— Позову-позову.

Ксюша выбирается из-за стола, и мы с Димой остаемся сидеть вдвоем на том самом скрипучем диванчике.

— Ну вот… — обвожу взглядом нашу кухню. — Так я и живу.