Книга Есть такая вероятность, страница 122 – Юлия Устинова

— Да-да, — и сильнее бедрами раздвигаю ее ножки.

Помню, что она предпочитает сверху. Но у меня уже сил нет терпеть. Без памяти. Без клепок в голове. Без прикрас. Врываюсь в ее тело, едва растрахиваю, и мой оргазм накатывает так быстро и неотвратимо, что едва успеваю вытащить и отстреляться Наде на живот.

Так хотел ее, так ждал, так мечтал, а по итогу чих-пых. Фальфиниш, мать его.

— Я… Я сейчас, — рухнув слева от нее на живот, пытаюсь отдышаться, — Соберусь… И тебя… Пять минут…

— Нет, все нормально, — Надя проводит ладонью по моей влажной спине. — Еще раз так не будем.

— Почему?

— У меня не безопасные дни. И у этого тоже могут быть последствия, — она, вроде как, извиняется наперед за наш незащищенный секс.

— А… — сглатываю. Все еще еле дыша, тянусь за полотенцем и обтираю ее. — Ну… будут последствия, пойдешь в декрет.

— Пойду конечно, — независимо отражает, будто мы с ней про разные два декрета говорим, и, поднявшись, на локоть опирается.

— Полежи, — беру за щиколотку и ножку выше отвожу.

Надя послушно принимает нужную мне позу. Сочится вся. Ее и мой вкус уже не отличить. Пальцы добавляю. Вибрации и дрожь ловлю языком и губами. Ласкаю так, пока трястись не начинает. Тугие мышцы обхватывают меня. Стонет сладко. Я не торможу, продолжая гонять пальцы и жадно лизать. Снова стонет. И вскоре отрицательно мычит что-то на посторгазменном. Соскальзывает и сама мою голову от себя не отпихивает.

Теперь член у меня стоит не то, что колом. Им можно сваи заколачивать и бурить вечную мерзлоту — вот так я ее хочу.

О чем и сообщаю с жаром:

— Хочу тебя…

— Дим, ты что не понимаешь? — напряженно возражает, едва придя в себя. — Я же серьезно. Я не стану пить таблетки экстренной контрацепции. Это исключено. Мне хватило операции.

— И я серьезно, — трусь пахом между ее разведенных бедер. — Не будем ничего пить… Ну давай… Надь, — уламываю. — Пожалуйста… Я правда все понимаю… Все-все-все…

Притянув за шею, Надя плавно двигается подо мной, лениво целует, челюсть прикусывает, шепчет что-то бессвязное. И… твою мать, сама на меня насаживается.

Опять кончаю ей на живот.

Рожденный в голове, пропущенный через все тело и продублированный жимом в яйцах кайф мощнейший, невероятный, исключительный.

Лучше просто быть не может.

Какова моя уверенность, что у этого раза не будет последствий? Фифти-фифти.

Волнение в связи с этим? Само собой присутствует. В хорошем смысле.

А вот по Наде не скажешь.

В комнате душняк. Пахнет сексом. Включаю вентилятор.

Надя сидит в углу дивана, облокотившись о стену и укутавшись в полотенце.

Грузится.

Вроде, сама была не против второго раза, а теперь, когда сходили в душ и восполнили минералкой потерю жидкости, сидит с таким видом, словно жалеет.

Снова скручиваю с бутылки крышку, жадно присасываюсь до хруста пластика. Подавляю отрыжку.

— Мама твоя что про меня сказала? — разговор завожу издалека.

— Да ничего такого, — ответив, Надя усмехается. — Ну она еще днем поинтересовалась, как ты к алкоголю относишься. Я сказала, что не употребляешь.

— А она?

— Сказала, что такие еще хуже.

— Хуже? — прыскаю.

— Да, хуже алкоголиков, — отвечает на полном серьезе. — Наш отец был страшным пьяницей. И в мамином понимании мужчина либо алкаш, либо в меру выпивающий, либо закодированный. Такие, как ты — это кот в мешке.