Книга Есть такая вероятность, страница 126 – Юлия Устинова

Дима открывает дверь своим ключом. Услышав лязг в замочной скважине, я вздрагиваю и иду его встречать.

Мы быстро целуемся.

— Ты чего у меня тут расклеилась? — Дима берет меня за заднюю часть шеи и внимательно смотрит в лицо. — Кто обидел?

Пока Дима разувается и моет руки, я хожу за ним хвостиком, рассказывая о перепалке с неприятным типом.

— Надь, да хер с ним! Нашла из-за чего переживать! — Дима вытирает руки.

— Мне так неприятно было! Ужасно просто! Как люди могут быть такими… Я же ему ничего… А он… — меня снова захлестывает обидой и раздражением.

— Да забей, говорю, — взяв за талию, Дима меня легонько встряхивает и целует. — Еще слезы лить из-за какого-то похмельного мудака.

— Ну вот… — понимаю, что он прав и что я натворила: — Я тебя с работы выдернула.

— У меня, типа, обед.

— Поздновато для обеда, — с улыбкой замечаю.

— Да пофиг. Не поеду уже никуда. Отпросился у дира.

— Ура! Сейчас все приготовлю, — в приподнятом настроении собираюсь отправиться на кухню, чтобы заняться ужином.

— Подожди. Давай сперва выясним главное. Ты не делала еще? — осторожно спрашивает Дима.

— Нет.

— Давай иди делай, — торопит меня.

Сама понимаю, что надо сделать, убедиться и потом что-то решать. Вернее, я то для себя уже все решила. И Дима что-то такое мне говорил про декрет и про то, что хотел бы.

Однако неопределенность и волнение все же присутствуют.

Да что там! Меня колотит всю! Ужасно переживаю!

В голове полная сумятица.

Перед глазами все, как в тумане, хотя это мой не первый тест на беременность. Когда-то, в другой жизни, я делала пару раз, но тогда переживала: “Хоть бы одна, хоть бы одна”.

А сейчас, пока жду результат, молюсь милостивому Боженьке: “Господи, хоть бы две, хоть бы две, Господи”.

Вторая полоска проявляет вслед за первой. Она не такая яркая, но проступает довольно отчетливо.

Сердце с ума сходит от переполняющей меня радости. Горит лицо. Я сразу же вскрываю второй тест и повторяю процедуру.

И на нем тоже две.

С этими полосками выхожу из ванной и натыкаюсь на Димку.

— Ну что?

— Вот, — протягиваю ему тесты.

— Ни… фига, — пораженно произносит, разглядывая полоски. — Как это мы умудрились?

— В смысле “как”, Дима? — прыскаю. — Мы через раз предохраняемся.

— Ну… да, но я же… — он осекается, но я догадываюсь, что он имел в виду “не в тебя”. — Ну чё… — подытоживает, выглядя крайне взволнованным. — Я косяк, Надь.

Это не то, что мне хочется слышать сейчас. Совсем не то.

— Ничего, бывает… — бросаю в сердцах.

Дима

Забрав у меня тест-полоски, Надя идет на кухню. Слышу, как хлопает дверца шкафа.

Пообтекав, плетусь следом. Она стоит у мойки и моет руки. Тестов нигде не видно.

— Ты их выкинула, что ли? — догадываюсь.

— Да, выкинула, — отвечает явно нехотя, натянуто.

— Зачем?

— Странный вопрос, Дима, — слабо, но огрызается.

Я приближаюсь и, расположив руки по сторонам от нее, заглядываю через плечо.

— Ты обиделась? Надь?

— Нет.

Выключив воду, она отводит мою руку и огибает меня. Берет полотенце.

Я снова торможу.

Да что я сказал-то?

У меня пухнет голова. Детально все вспоминаю. Слово в слово. Надя молча перебирает полотенце, избегая смотреть на меня.

Разочарованная. Обиженная. Дерганая.

— Что не так? Надь? Можешь сказать? Я как тебя понять должен? — взрываюсь в какой-то момент.