Книга Есть такая вероятность, страница 132 – Юлия Устинова

— Ну ты же знаешь, что я дурная.

— Я сказал, успокойся, женщина.

— Да нет… Все хорошо. И так бог миловал, а я его гневлю. Все хорошо, Дим. Лучше и быть не может.

— Имей в виду, пацан, мамка у тебя мнительная. Будем держаться вместе.

Улыбаюсь, глядя на своих любимых. Отец и сын. Какое же это счастье!

И правда? Чего это я расклеилась? Ну будет мне пятьдесят, а Димке сорок. А мальчишкам семь и десять. Бог даст, все-все успеем.

— Я тебя люблю, Дим. Спасибо, что исполняешь мои мечты, — всхлипнув, влажными глазами смотрю на мужа.

— Тебе спасибо, зайка, — улыбается он.

Такой красивый, молодой и такой любимый!

У меня сжимается сердце от невыразимой нежности.

Дима — прекрасный муж. И спустя три года брака могу сказать, что он еще и стал моим лучшим другом. Он — всё для меня. Мой уют и моя страсть. Мой дом и моя крепость. Моя опора и моя забота. Он замечательный отец. Мне с ним легко. А когда бывает страшно, как сейчас, он всегда знает, что сказать, как успокоить. До него я не чувствовала большей поддержки и любви, внимания и нужности. Порой кажется, что, будто муж на вечных батарейках, такой неутомимый, непробиваемый, всегда на позитиве и все ему по плечу. Вида никогда не подаст, что тоже и устает, и нервничает, и переживает. Но я-то знаю, вижу, каково ему бывает иногда. А сколько я ему в эту беременность выпила крови и вынесла мозгов!

Дима с нами в роддоме сегодня с самого утра. На родах он не присутствовал, хотя мы планировали. Но все как-то резко началось, под вечер, и надо было укладывать Егорку.

Да и пусть. Я не расстроилась. Главное, что все прошло благополучно.

Скоро мама с сестрой приедут, нашего старшего привезут.

Старшего… Так непривычно. Ведь тоже еще малыш.

Егорке только два и семь. Я в роддом вчера уезжала и плакала, как буду ночь без своего сладкого мальчика. А сегодня их у нас уже двое.

Мы с Димой обедаем, пока ждем наших.

У меня, как полагается, первое-второе, а Дима себе пиццу заказал. Правда я у него умыкнула кусочек, стряхнув с теста огурцы, оливки и томаты. И, кажется, что ничего в жизни вкуснее не ела. Обед заканчиваю чаем с молоком, и у меня тоже прибывает.

Сын спит уже третий час. Пора кормить.

— О… Вот это он дал! — с гордостью проговаривает муж, комментируя стрельбище в подгузнике у сына.

— Меняй, ты же папочка на опыте, — подкалываю его.

— Да я что-то с такими мелкими разучился уже. Ноги, как у цыпленка, — Дима с благоговейным трепетом опускает маленького на пеленатор.

— Вспоминай.

Конечно, и я поднимаюсь на зов малыша. Он красный, визжащий, трепыхающийся и такой невозможно любимый. Словно всегда был с нами.

— Так… — Дима, придерживая ножки, осторожно открывает подгузник. — Такой децл, а какую большую какашку сделал! Красавчик-мужик, — хвалит его.

— Давай я помою, — все же предпочитаю сама этим заняться.

— Да помою я, — Дима не дает мне ребенка. — Попы, что ли, детям не мыл?

Он подхватывает сына под грудью и закидывает пеленку себе на плечо.

— Ты только его… — тяну руки, чтобы подстраховать у раковины.

Я полностью доверяю мужу, однако инстинкты берут свое.

— Да знаю я, Надь. Ляг лежи уже, отдыхай, — спроваживает меня. — Готовь титьку, мать, скажи, да, — весело приговаривает.

С мытьем попы муж справляется на пять с плюсом. Но, разумеется, я стою у него над душой, пока он эту попу мажет кремом и в подгузник пакует. Лезу, подсказываю, поправляю. Вроде, только недавно Егорке подгузники меняли, а все равно, как в первый раз. Даже сама отвыкла.