Книга Есть такая вероятность, страница 20 – Юлия Устинова

Удерживая на весу мое бедро и сгорбившись, Дима давит твердым пахом мне в живот.

А я… Ох… Я настолько возбуждена, что могла бы сейчас испытать оргазм, если бы просто немного потерлась о мужское бедро. Что я и делаю. Бесстыже имею его ногу через несколько слоев одежды, как сучка во время течки. И Дима понимает, чего я хочу.

— Ты… просто… — трогая между ног, потрясенно шепчет он.

— Космос? Огонь? Ракета, бомба, петарда? — хрипло накидываю избитые варианты для продолжения.

— Ага… Кремлевский салют, — Дима не тушуется.

Нагло глядя мне в глаза, нащупывает и судорожно дергает молнию на моих брюках. Там еще сверху пуговица, про которую он забывает, и мы вдвоем, как два озабоченных психа, расстегиваем мои штаны.

— Ах… — я прикрываю глаза после нового контакта с его рукой.

Мужские пальцы обеспечивают нужное давление в моем самом чувствительном местечке. Я задаю правильный ритм, и Дима трет меня через ткань моих слипов, где так горячо и мокро.

Лядов снова лезет с поцелуями, царапает щетиной, становясь все разнузданнее и нетерпеливее. Это очень отвлекает от процесса, и я уворачиваюсь. Однако Дима снова ловит мои губы.

— М-м… — отрицательно хнычу я.

Стоя на одной ноге в бесстыжей позе, оголтело дергаю бедрами.

Вот так... Еще… И еще.

Мои ногти остервенело скребут коротко стриженный затылок Лядова, когда я кончаю.

Оргазм яркий, сильный, неотвратимый в своей неизбежности. Приняв и пропустив его через тело тремя жаркими волнами, я вся обмякаю и полностью висну на Диме.

Он осторожно извлекает ладонь из моих брюк и трусов и бережно опускает мою ногу.

А после делает вздох — глубокий и жадный, жизненно необходимый, словно всю последнюю минуту он совсем не дышал. Я громко пыхчу и слышу, как на его горле перекатывается кадык.

И Дима первым дает комментарий тому безобразию, что мы устроили в моей прихожей.

— Ну ты и кошка… — не без удивления смотрит на меня из-под отяжелевших век и свой затылок почесывает.

— Поцарапала, да? — беспокоюсь.

— Да я сам поцарапался, Надь, — звуча двусмысленно, пахом в меня вписывается.

— Сильно? — улыбаюсь.

— Просто трындец как, — воспалено глядит на меня.

— А ну да, ты же влюбился, — предъявляю то, что он намеренно или нет обронил сегодня.

— Сомневаешься?

— Не надо, Дим, не влюбляйся, — качаю головой. — И я в тебя не буду.

— Уверена? — с вызовом бросает.

Ну просто мальчишка!

— Ты покраснел, — замечаю, что у Димки действительно скулы порозовели.

— На себя посмотри.

Я прикладываю ладони к щекам. Лицо горит, вокруг рта жжет от продолжительного контакта с грубыми волосками его щетины, а по всему телу такая истома растекается, что еле держусь на ногах. Еще, кажется, мышцу в промежности потянула этой коридорной эквилибристикой.

Горячая йога… Мне срочно нужно возобновить занятия, пока я не начала разваливаться.

— Все, я устала, проваливай, — вздохнув, отталкиваю Диму и не без труда заставляю себя сделать несколько шагов в направлении ванной комнаты.

— Ты… серьезно?

— Не знаю, — оглянувшись в пороге, дразню его: — А должна? — По лицу Димы сходит тень. Он явно пребывает в замешательстве. — Да я пошутила! Я с работы. Душ приму. Или сначала хочешь помыть руки?

— Руки? — Димка ладони свои вверх разворачивает.

— Ты что? Руки не моешь, когда с улицы приходишь? — смеюсь.