Книга Есть такая вероятность, страница 24 – Юлия Устинова

Дима

— Ну вот… Ты обиделся, — сокрушается Надя.

Я надеваю куртку и на морально-волевых тяну ободряющую улыбку.

— Нет. С чего? Это тебя кто-то обидел, да? — продавливаю ее взглядом.

Ну же… Давай, Наденька. Поведай мне, что с тобой произошло у Черного моря? За чей косяк я сейчас огребаю? Кто сидел в кабине того бульдозера, что проехался по тебе?

— Да никто меня не обижал, — прильнув к косяку, Надя встает на одну ногу и ступню на ступню ставит. Еще и руками себя обхватывает крестом поверх халата. Я не претендую на глубокие психологические познания, но поза однозначно говорящая. — Человека нельзя обидеть до тех пор, пока он сам не позволит этому случиться.

О, как трогательно и мудро, жалко, что пиздеж.

Обидел-обидел. И так обидел, что ты сорвалась с насиженного места посреди новогодних, а в свой день рождения сняла первого встречного.

— И ты позволила? — осторожно раскручиваю.

Надя смотрит в телефон.

— Две минуты, Дим.

Понял, не дурак. Пора отваливать.

Толкаю ступи в ботинки. Дергаю замки. Встаю во весь рост. Глубокий вдох.

— Завтра ужинаешь у меня, — перед фактом ее ставлю.

В голову резко кровь ударяет. Я судорожно адаптируюсь под новую стратегию. А она критически необходима, пока меня окончательно не слили.

Комплиментами ее не впечатлить. Надя и так знает, что хороша собой, и какое впечатление на мужиков производит.

Признаниями не очаровать. Не ведется.

Будем мою кралю удивлять иначе.

— Ты хорош в готовке? — и она удивляется.

— Я подписан на Ивлева, — куртку рывком застегиваю.

Я и не соврал, и заинтриговал. Правда я не на Ивлева, а на другого шефа подписан, но это уже нюансы. Просто Ивлева знают все.

— Чем будешь угощать?

Качнувшись, Надя встает на обе ноги. Руки на пояс кладет.

Я к двери было пячусь, и Надя подается вперед. Сменив направление, мягко толкаюсь в женское тело и обнимаю.

— Придешь — узнаешь. Что насчёт выходных решила?

Смотрю — напираю.

Доминирую весом, ростом, голосом, взглядом.

— Я ещё не решила, — без особой решимости произносит.

Сжимаю ее талию и еще отчаяннее понимаю, что не хочу уходить. И дело не в сексе. Это какая-то новая форма голода. Аномальная. Некомфортная.

После того, как дважды кончил, я не чувствую привычного удовлетворения.

— Да я так, для приличия спросил. Номер уже забронирован, — вру.

Ничего я еще не бронировал. Я горнолыжку-то больше для понта предложил. Типа, хочешь? Погнали, влегкую.

Но опять же… В моменте — брони нет, а вот в такси сяду и через минуту оформлю бронь. То есть, получается, это и не ложь вовсе, а такая пролонгированная правда.

— А я вот не поеду? — Надя меня дразнит.

Чем только больше раззадоривает.

— В “Абзаково” сам В.В.П. катался, Надь, — привожу неоспоримый аргумент. — Надо ехать. Тут и думать нечего.

— Нет, ну если сам В.В.П., — она опускает ладони мне на предплечья и проводит ими вверх.

Идеальный контакт для поцелуя.

Слегка боднув Надю в лоб, откидываю ее голову и зализываю до тех пор, пока у самого карусели не начинаются.

— Ладно, отдыхай, высыпайся, — тяжело дыша, под поясницей ее держу и пару раз потираюсь пахом. — До завтра.

К двери поворачиваюсь. Щелкаю замком.

— Я не сказала, что приду, — говорит Надя, придерживая дверь.

— Какую кухню предпочитаешь? — уже по ту сторону порога осведомляюсь.