Книга Есть такая вероятность, страница 82 – Юлия Устинова

Надя едва успевает пригубить, как дед возвращается.

Усаживаясь за стол, он обводит нас обоих странным взглядом, хмыкает, чему-то усмехается, а затем обращается к Наде:

— Надя, у меня к вам жизненно важный вопрос назрел.

— Я вся внимание, — улыбается она.

— За моего Митю замуж пойдете? — говорит дед.

Я глотаю, не дожевав. В горле становится тесно. Тянусь за стаканом с водой.

— Дед? — головой трясу предупреждающе. — Что за вопросы?

— Ешь давай, — как на пиздюка малолетнего смотрит. — Не с тобой сейчас разговор.

— Серьезно? — прокашливаюсь.

— Ну так что, Надя?

Надя меняет позу, бросив на меня вопросительный взгляд, будто бы я имею к этому цирку какое-то отношение.

— Вы мне предложение за внука делаете? — иронично замечает.

— А как не делать, Наденька? — театрально вздыхает дед. — Вот же заявил, что не женится до сорока, — пальцем на меня указывает.

— Правда? — Надя усмехается.

— Я навскидку сказал, — ерзаю на стуле.

Казалось бы, все это выглядит, как стеб со стороны деда, но какой-то неприкольный. И Надя тянет меня за локоть, видимо, призывая расслабиться.

— А вы знаете, что я намного старше Димы, Федор Иванович? — деда информирует. — Мне сорок.

— Сколько-сколько? — недоверчиво хмурится дед.

— Сорок, — повторяет Надя. — А еще есть такое мнение, что, даже если мужчина и женщина одного возраста, то женщина выглядит чуть старше, потому что ей по дефолту на десять лет больше. Получается, что я Диму старше на целых двадцать.

Я глаза к потолку возвожу. Тема с разницей в возрасте вообще между нами всерьез не стояла. К чему она?

— Да какие ваши годы, Надя? Сорок, на самом деле, — ерунда. Меня мать в сорок четыре родила, — говорит дед. — Вот лучше скажите, сколько бы вы дали себе лет, если бы не знали собственного возраста? Не думаю, что сильно больше Митиного.

— Вы правы, — она смущенно кивает.

"Я еще и постарше буду, да?" — взглядом поддразниваю свою малолетку.

— Так как вам он? — не унимается дед.

— Дед, хватит! — строго торможу его.

— Не перебивай, — цокнув, отмахивается. — Что ты, понимаешь, вмешиваешься? Видишь, с дамой разговариваю.

— Митя мне очень нравится, — улыбнувшись мне, сообщает Надя.

— Мозги вам не пудрит?

— Нет. Не пудрит.

— Дед, я сейчас уйду! — до угроз опускаюсь. — Прекращай меня сватать и позорить! Чё началось-то? Привел, называется, девушку!

— Нет, ты мне скажи, у тебя к Наде все серьезно? — требует дед.

— Да. И она в курсе. Правда, Надь? — переадресовываю вопрос.

Любопытно, что скажет?

— Правда, — подтверждает. А я таращусь на нее, мол, да неужели убедил? — Но я думаю, Федор Иванович, такие вопросы под судака не решаются, — Надя тактично посылает его.

За что я ей мысленно аплодирую.

— Правильно-правильно, — подхватывает дед. — Наедине, тет-а-тет, без посторонних. Я же так. Удочку закинул.

— Свой рыбацкий интерес? — подкалываю.

— Интерес у меня сугубо уважительный. Но, если что не так сказал, уж не обижайтесь на старика, — простодушно произносит.

Выйти ему сухим из воды ничего не стоит. Я так-то учился у лучшего.

С дедом потом, конечно, отдельно поговорю. Что за дела такие? Только бы Вавилова не решила, что выходка деда — какая-то спланированная акция. Слишком уж жалко я тогда буду выглядеть. Ведь самое поганое, что я так и не понимаю, кто я для нее?