Книга Слабонервным не входить!, страница 94 – Наталья Юнина

Остается молиться о том, чтобы мое предчувствие, что они не слишком близкие друг другу люди и общаются примерно так же, как я со своей матерью, оказалось верным. По крайней мере, когда Полуянов истекал кровью с побитым, после моего удара, носом, его братец, опять-таки, если я правильно заметила их сходство по глазам, хотел над ним исключительно подтрунивать. Да и слова Полуянова о том, что он ему «седьмая вода на киселе» говорят в пользу того, что они так себе братья.

Братья-то они, может, так себе, но это не отменяет того факта, что я веду себя как школьница. Боже, какой позор… От мыслей отвлекает только поиск нового кекса. В новый кофе и кекс, разумеется, не плюю. И на Полуянова при их подаче не смотрю, ибо стыдно.

— Что-нибудь еще?

— Будь осторожнее во время проведения досуга.

— В смысле?

— В прямом. Кирилл – не лучший образец того, с кем стоит проводить свободное время.

— А что так?

— Не слишком обременен моралью, все сводит исключительно в половое русло, – ох ты ж, мать моя матушка.

— То ли дело вы. Такими непотребствами не занимаетесь и даже не помышляете, – не скрывая сарказма выдаю я. – Я могу идти?

— Можешь. Через полтора часа будь готова.

Не знаю, что меня больше удивляет. То, что мне принесли платье черного цвета, который не любит Полуянов или то, что оно так демонстрирует грудь. В таком платье даже при желании бюстгальтер не наденешь. Заботливый какой и про чулочки не забыл.

Работай я, как привыкла дома, на диване, сейчас бы блистала с невымытой головой, а так статус обязывает на ежедневное мытье шевелюры. Не знаю, в чем именно дело, но выгляжу я офигенно в этом платье с распущенными и чуть закрученными локонами, после распущенного пучка. На какую именно пирушку мы собираемся даже знать не хочу. А вот, что я действительно хочу, так это то, чтобы этот гад слюной захлебнулся. Боги, у меня даже осанка изменилась. Оно и понятно, грудь должна стоять, а не лежать. Любуюсь собой перед зеркалом ровно до тех пор, пока не осознаю, что в отражении я не одна. Полуянов смотрит на меня, не отводя взгляда и застегивая рукава рубашки.

Вроде мной должны восхищаться, но какого-то хрена я залипаю на его полурасстегнутой рубашке и перекинутым через плечо галстуком. Никогда не могла объяснить, что такое сексуальный мужик. И сейчас не могу. Просто...просто…просто он стоит и все! Да что ж это такое?!

— Я, кажется, предупреждал, что жизнь несправедлива и первым худеет оружие массового поражения – грудь и попа. Ты явно мало ешь, раз умудрилась за столь короткий срок убавить в заднице. Хорошо, хоть грудь не пострадала. Пока. В общем, тебе не идет, Наталья, – невозмутимо произносит эта сволочь, детально рассматривая мою фигуру. – Завяжи мне галстук.

— Я не умею.

— Учись. У тебя есть еще минут десять, – все так же спокойно произносит он, подавая галстук.

Несмотря на то, что на мне сапожки на каблуке, я едва достаю до шеи Полуянова. Это все должно выглядеть сексуально. Классика же, мать ее, когда героиня завязывает герою галстук. Но это же я, рукожоп номер один.

— Примерно такое лицо я ожидал увидеть на курсах по минету, – усмехаясь произносит он.

— Никогда не думала, что это скажу, но, кажется, минет попроще делать.

— Ну, как до практики дойдем, сравнишь, – он ведь сказал дойдем, а не дойдешь? Это происки моего подсознания или он снова вернулся к намекам? – Смотри внимательно. В будущем пригодится.