Книга Слабонервным не входить!, страница 93 – Наталья Юнина

— Да как же вы, Александр Владимирович, с таким-то богатым опытом не поняли в чем дело?

— Только не говори, что она по бабам.

— Не скажу. Но она не по мужчинам.

— Это как?

— Попейте что-нибудь для улучшения когнитивных функций.

— Наташа, – угрожающе произносит Полуянов.

— Она влюблена в своего соседа. Отсюда и не хочет разъезжаться с матерью. Учитывая, что тогда больше его не увидит. Она очень стеснительна, подозреваю, что он тоже. Так что, Александр Владимирович, она очень даже по мужчинам. Но, в отличие от многих полигамных мужчин, ей нужен только конкретный. Она знает чего хочет. Точнее кого. И мимолетные помутнения разума, чтобы порадовать свои половые чакры, ею не руководят. Любовь она такая сложная штука, – ой, понесло Остапа…

На мою пламенную речь, Полуянов открыто усмехается.

— Ты хорошо поработала. На удивление ты меня устраиваешь как помощница на все сто, – и вдруг добавляет. – После.

— Что?

— Целоваться будем после встречи.

— Не поняла.

— Хватит пялиться на мои губы, Вменько, – и он все же подносит кекс ко рту. Ну что ж, изведайте, барин. Он откусывает кусочек, а я реально не свожу с него взгляда. Подумаешь, дело в другом. Ест кекс он очень даже смачно. До тех пор, пока не начинает как белка что-то перемалывать между передними зубами.

— Скажете тоже. Я не на ваши губы смотрела. У меня просто пакет порвался с кексами и на них налипло все, что было в сумке. Монетки там всякие десятирублевые, крошки. Ну вот я их отряхнула, но сейчас, кажется, поняла, что плохо. Вот и смотрю на кексики, а не на ваши губы. Попало что-то, да, между зубов?

— Да. Попала.

Он откладывает кекс на блюдце и выплевывает в салфетку остатки кекса.

— Сегодня вечером мы идем на встречу. Будет много людей, так что веди себя прилично.

— Это как?

— Не так, как сейчас.

— Вы сообщаете мне о важной встрече за пару часов до ее начала. Серьезно?

— Да.

— Так не делается.

— Делается. Херни бы какой-нибудь придумала, что не можешь. А так хрен тебе. Через полчаса курьер принесет платье, туфли и сумочку. Макияж сделаешь сама, – как ни в чем не бывало произносит Полуянов.

— А на прическу денег пожалели?

— Не люблю, когда на башке накручивают кренделя и херачат волосы лаком. Потом в них рукой не залезть.

— А зачем в них рукой лазить?

— А как, по-твоему, их на руку наматывать?

— А зачем их наматывать? – парирую в ответ.

— А как вы думаете, Наталья Евгеньевна, гуру бульварного чтива?

— Чтобы почувствовать себя ковбоем?

— Чтобы норовистая кобылка не лягнула. Хорошая фиксация – залог успеха.

— Ох, уж этот животный, неизвестный мне мир.

— Ну, вот пора узнавать. На встрече будет достаточное количество неженатых мужиков, можешь к ним присмотреться, – сукин сын!

— Благодарю, но мне не надо. Я уже нашла подходящего, чтобы скоротать месяц-другой грустные вечера.

— Да неужели? И кто он? Томик «Война и мир»?

— Почти. Это Кирилл. Ладно, пойду куплю вам свежий кексик, чтобы уж точно зубы не сломать. Без передних вам не пойдет.

Лицо в буквальном смысле полыхает от собственных слов. Больше никогда не буду стебаться над эмоциональностью собственных героинь и дуростью чужих. Я образец книжной дуры номер один! Как? Ну, как можно было ляпнуть имя его брата? Моя ложь рассеется так же быстро, как надежды сорокалетних женщин о принце на белом коне.