Книга Насильно отданная. Запретная любовь Шаха, страница 34 – Злата Зорич

Первый охранник рванул к нему, и Артур ударил так резко, что тот отлетел в сторону, рухнув на землю с хрипом. Второй налетел сбоку, но Артур отбил удар, схватил его за шею и швырнул в темноту.

Но их было слишком много.

Третий и четвёртый навалились сразу, и он едва успел закрыться, оттолкнуть одного, ударить другого локтем в челюсть. Выпрямился, ударил ещё одного в солнечное сплетение, и тот сложился пополам, задыхаясь. Но в тот же миг двое других схватили его за руки. Я завизжала, бросилась вперёд, но меня оттолкнули.

Старик стоял в стороне, всё такой же неподвижный. Он смотрел так, будто перед его глазами разыгрывалась не схватка — а спектакль. Он наслаждался тем, как его пёс рвётся из цепей.

Взгляд Артура метнулся ко мне, и в нём было что-то такое, что я не забуду никогда: решимость умереть, но не отдать меня.

Он уже едва держался на ногах. Я видела — силы уходят, дыхание рваное, движения становятся тяжелее. Они скручивают его, заламывают руки, тянут вниз, к земле.

И в этот миг он вырвался. Как будто нашёл в себе последние силы, что у него оставались.

Прежде чем я успела что-то понять, его руки сомкнулись вокруг меня. Стальные, сильные. Он прижал меня к себе и бросился вместе со мной в пустоту.

Я успела увидеть краем глаза обрыв. А потом земля исчезла из-под ног.

Мир перевернулся. Воздух взревел в ушах. Мы летели. Его тело сковывало мое, закрывало со всех сторон, принимало все удары на себя. Я чувствовала, как его спина бьется о камни, как он глухо стонет от боли, но не разжимает рук. Мы катились вниз по склону, падали, скользили по мокрой траве и острым камням.

Я открыла глаза — и меня ослепил яркий свет. Я тут же зажмурилась, не увидев, где именно нахожусь. Сердце билось так, будто мое тело всё ещё падало с обрыва в пустоту. Я попыталась вдохнуть глубже, но тупая боль, засевшая где-то в районе грудной клетки, не позволяла.

В этот момент я поняла: вокруг не лес, не ночь, не холодная земля. Здесь пахнет спиртом и лекарствами, горит яркий свет.

Я в больнице.

Я слышала гулкие шаги где-то за дверью, писк аппарата рядом. С трудом повернула голову и увидела свою руку — игла в вене, бинты на коже. Сознание возвращалось медленно, всплывало обрывками — падение, ветер в ушах, его руки, крепко сжавшие меня.

— Артур…

Тут же забыв про боль, я резко села и огляделась. Пустая, белая палата. В ней только я одна.

Если я здесь — где же остался он?

Я помнила, как он обхватил меня, как прикрыл собой, как стал моим щитом. Моим всем.

— Артур! — уже громче крикнула я.

Дверь приоткрылась. Медсестра в белом халате заглянула внутрь.

— Вы очнулись? Хорошо. Вам нужно отдыхать…

— Где он? — я попыталась сорвала с себя капельницу. — Мужчина, который был со мной…?

Она отвела глаза.

— Вам нельзя сейчас нервничать…

— Где он? — я схватила её за руку, чувствуя, как паника накрывает меня с головой. — Где?

Она вырвала ладонь, и на её лице мелькнуло что-то похожее на жалость.

— Вам всё объяснят... Позднее. Я сейчас схожу за врачом…

И вышла. Дверь захлопнулась, оставив меня одну в этой клетке с белоснежными стенами.

Я закрыла лицо руками. Слёзы покатились сами собой. Жив ли он? Если жив, то в каком он состоянии? Сколько боли принял на себя, пока я была в его руках?

Медсестра определенно что-то знает. Знает и скрывает правду.