Книга Насильно отданная. Запретная любовь Шаха, страница 45 – Злата Зорич

— Потому что я думаю… Я думаю, что это сделал он.

— Кто «он»?

Я не могла произнести имя. Но он сам все понял. Я увидела, как каменеет его лицо.

— Старик, — прошептал он, пораженный.

— Да, это он, — я кивнула. — Я не могу доказать, но… Многое совпадает. Он всегда получает то, что хочет, и хладнокровно уничтожает тех, кто ему мешает. Твои родители могли помешать…

Артур отвернулся. Я прильнула к нему, обняла, прижалась щекой к его спине.

— Я знаю, что правда не вернёт твоих родителей, но… Ты заслуживаешь знать ее. У тебя было имя. Семья. Дом. Всё это было твоим, и если кто-то и виноват, что ты все это потерял, то только он.

Я видела, как он побледнел, как напряглись его скулы.

— Ты понимаешь… — тихо произнес он, — что, если это правда… если всё так, как ты говоришь… Значит, вся моя жизнь была ложью. Кому я служил? Убийце родителей?!

Он опустил руки, посмотрел на меня так, будто искал какой-то спасительный ответ в моих глазах.

— Я не могу поверить, Аврора! Я не хочу верить. Человек, который вырастил меня… он же был мне как… — Артур зажмурился и мотнул головой. — Чёрт, я даже слов не нахожу.

Он резко встал, прошёлся по комнате широким шагом, сжимая кулаки.

— И теперь выходит, что именно он лишил меня всего…

Он остановился, обернулся ко мне. Его взгляд меня буквально обжег — в нем была такая бездна боли.

— А я… я ведь так страдал от того, что предал его, — сказал он глухо. — Украл у него невесту. Женщину, которую он хотел сделать своей. Я думал, что иду против человека, которому обязан всем...

Он опустил голову.

— Совесть невыносимо мучила меня, Аврора. Я считал себя предателем. А теперь…

Он резко развернулся ко мне.

— Теперь я клянусь тебе, — сказал он тихо, — что сделаю всё, чтобы он заплатил. За твоего отца. За моих родителей. За нас.

Я встала, подошла к нему ближе, прижалась к его груди. В воздухе между нами витала тяжесть сказанных слов, горечь признаний, но вместе с этой горечью нас охватило новое, пьянящее чувство: теперь мы с ним были по-настоящему свободны. И мы были равны — в боли, в потере, в жажде возмездия.

Он поймал мою ладонь, прижал к своим губам — бережно и в то же время так жадно, что у меня перехватило дыхание. Я сама потянулась ближе. Его кожа на ощупь оказалась такой горячей, как будто всё его тело было соткано из напряжения и сдержанных чувств.

Наши губы встретились. Сначала неуверенно, будто я все ещё сомневалась, но страх растворился быстрее, чем я успела опомниться. Страх уступил место тому, что давно горело в нас обоих. Я прижалась ближе, растворилась в этом поцелуе. Я чувствовала силу его рук, которые сомкнулись на моём теле, и наслаждалась этим. Я позволяла себе утонуть в нём, в этом наваждении, где не существовало ни прошлого, ни будущего.

И этот полуразрушенный дом, пахнущий сыростью и деревом, вдруг перестал быть только укрытием — он стал пространством, где сейчас решится моя судьба.

Артур знал, что для меня это впервые. И, наверное, поэтому его руки дрожали. Не от неуверенности — от напряжения, от того, что он боялся сделать мне больно. Эта осторожность в сочетании с жадностью сводила меня с ума. Я никогда не думала, что в мужчине может быть так много силы и нежности одновременно.

Кроме того, это была не только телесная близость, а нечто большее. Мы словно отдавали друг другу свои страхи, тайны, раны. Я позволяла ему войти в мой мир, а он открывался передо мной так, как не открывался никогда и ни перед кем.