Книга Насильно отданная. Запретная любовь Шаха, страница 43 – Злата Зорич

Артур остановился напротив меня, и я заметила в его лице явное беспокойство.

— Здесь безопасно, — произнёс он, словно оправдываясь. — Я понимаю, что это… Немного не то, к чему ты привыкла.

Я кивнула, чувствуя, как вдруг наваливается усталость. Прошла в комнату и опустилась на диван. Шах подошёл, присел рядом, протянул руку, и я вложила в его ладонь украшения, которое всё это время сжимала в кармане.

— Мы ещё решим, что будем с ними делать, — тихо сказала я. — Но сейчас… сейчас я не хочу ни о чем думать. Просто хочу побыть с тобой…

Но тут я заметила его взгляд — пристальный, тревожный — словно он колебался, стоит ли ему говорить то, что вертелось у него на языке.

— Аврора… — тихо начал он, и в его голосе вдруг появилась какая-то непривычная неуверенность. — Я знаю, что ты привыкла… к другому. К удобству, к роскоши, — он обвёл рукой комнату, словно извиняясь за то, насколько убого выглядит всё это. — А я… Я могу дать тебе только это.

Он сказал это с такой горечью, что мне стало не по себе. Я увидела, что за его силой и решимостью скрывается чувство вины. У меня сжалось сердце. Да, он прав, я действительно привыкла к шелковым простыням, дизайнерским интерьерам и повышенному комфорту. Но всё это сейчас казалось таким далеким, ненужным, чужим. Я бы ни за что не променяла на это обретенную свободу.

— Артур, — сказала я осторожно. — Всё то, что было раньше… это просто вещи. Мишура. Я смотрела на бриллианты, на золото, и чувствовала такую пустоту внутри... А сейчас я смотрю на тебя… и мне кажется, что я наконец-то дышу свободно.

Он покачал головой — словно не верил, что достоин этих слов.

— Мысль о том, что я втянул тебя в это… что ты сидишь здесь, среди этого хлама, в холоде, вместо того чтобы жить так, как ты должна…

— Должна? — перебила я, и в моём голосе прозвучала твёрдость, которой я сама от себя не ожидала. — А кто сказал, как я должна? Ты? Старик? Мама? Почему все вокруг думают, что знают, что мне нужно. Все видели в моей жизни только блеск, а не обратную сторону. Но знаешь, что я чувствую сейчас? Я чувствую, что всё впервые по-настоящему моё. Потому что я сама выбрала. Я выбрала быть здесь. Именно здесь. С тобой.

— Ты даже не представляешь, что для меня значат эти слова, — прошептал он.

Я сжала его руку, и он, словно сломав внутри себя последнюю преграду, наклонился и уткнулся лбом в моё плечо. Я молчала, не решаясь нарушить воцарившуюся тишину, но он сам вдруг заговорил — и голос его прозвучал так тихо, что я едва расслышала:

— Я влюбился в тебя с того самого момента, как впервые увидел.

Я вздрогнула. Он произнёс это так, будто сообщал тайну, которую слишком долго скрывал.

— Знаешь… я тогда подумал, что это просто смешно. Что я сошёл с ума. Я же — никто. Даже хуже, чем никто: я — наёмник. У меня нет имени, нет прошлого, которым можно гордиться. Я привык быть оружием в чужих руках. А ты… ты была принцессой. Я говорил себе, что не имею права даже мечтать. Что между нами — пропасть. Что я должен смотреть на тебя только издалека. Потому что ты — свет, а я… тьма.

Он резко выдохнул и наконец решился посмотреть на меня. Его глаза блестели в полумраке, и в них было столько боли, что у меня перехватило дыхание.

— Но чем больше я пытался убедить себя, что ты не для меня, тем сильнее всё становилось. Я ловил каждое твое движение, каждый взгляд. Я знал, что это обречено, и всё равно не мог остановиться.