Книга Насильно отданная. Запретная любовь Шаха, страница 7 – Злата Зорич

Я замерла, даже не осмелившись пошевелиться. Мой проклятый тюремщик. Смотрел на меня сверху вниз — близко, слишком близко, и в глазах его нет ни тени удивления.

Я дёрнулась, попыталась вырваться, но он крепко держал меня.

— Пусти! — сорвалось с губ. Голос дрогнул, но я старалась, чтобы в нём звучала злость, а не страх.

— Пустить? — его губы тронула едва заметная усмешка. — После того, как ты едва не свернула себе шею? Нет, Аврора. Я тебя никуда не пущу.

Я дернулась так резко, что сама не поверила в свою силу. В этом отчаянном рывке были накопленный за все эти страшные дни страх, злость и унижение — и они сделали меня сильнее на одну-единственную секунду. Его пальцы на моей талии разжались, и я, не дожидаясь, пока он снова сомкнёт хватку, рванула в сторону.

Я почти не чувствовала тела — только отчаянный порыв: успеть, вырваться, сбежать.

Запрыгнула в распахнутую дверцу машины. Ударилась коленом, но не почувствовала боли.

— Жми на газ! — выкрикнула я. — Быстро!

Ошарашенный Вадим сразу вжал педаль. Машина дёрнулась вперёд, колёса взвизгнули по гравию.

Я вжалась в сиденье. Сквозь дрожь я чувствовала не только облегчение — ещё и его взгляд. Я знала, он стоит там, в темноте, и спокойно смотрит на то, как я ускользаю.

И этот взгляд, прожигающий кожу, обещал: черт с два, я тебе позволю сбежать.

Когда машина уже выехала на главную дорогу, я позволила себе выдохнуть. На мгновение мне показалось, что все обошлось. С плеч будто спала тяжесть. Мне хотелось смеяться и плакать одновременно — я вырвалась. Я все равно победила!

Я прижалась к стеклу, чувствуя, как холод слегка остужает разгорячённые щеки. Никак не удавалось успокоить дрожь в руках.

Вадим бросил на меня взгляд, на секунду оторвавшись от дороги.

— Ты можешь объяснить, что это сейчас было? — в его голосе слышалось недоумение, вперемешку с тревогой. — Что это за тип у твоего дома?

Я открыла рот, но не успела произнести ни слова. В следующую секунду резкий удар сотряс машину. Она дернулась, металл загудел, нас швырнуло вперёд. Я вскрикнула, инстинктивно вцепившись в сиденье.

— Чёрт! — выругался Вадим, удерживая руль. — Это что за… У меня новая тачка! Только что из салона!

Я обернулась. Позади нас, в потоке темноты и редких фонарей, вынырнул силуэт мотоциклиста. Шлем закрывал его лицо, но я узнала.

Шах.

Он ехал за мной. Его свет бил в наши задние стекла, и казалось, что он вот-вот врежется в нас снова, вытеснит с дороги.

— Кто это? — крикнул Вадим, вцепившись в руль. — Что, черт возьми, происходит?

Я не ответила — только сжала губы, не в силах оторвать взгляд от зеркала. Там, в огненном пятне фар, приближался мой тюремщик.

Машина набирала скорость, двигатель ревел, но он не отставал. Он будто был частью этой ночи, частью темноты, которая настигала меня, как бы я ни пыталась спрятаться.

— Ты его знаешь? — Вадим бросил на меня взгляд. — Это за тобой?

Я не смогла ответить. В горле стоял ком. Я смотрела в зеркало, не отрываясь, и каждый раз, когда фары приближались, сердце уходило в пятки. Он снова врезался — удар, скрежет, машину качнуло. Я вскрикнула, а Вадим едва не потерял управление.

— Он нас убьёт! — крикнул он. — Кто он, мать твою?!

Но я знала: он не собирался нас убивать. Он всего лишь хотел остановить нас. Во что бы то ни стало. Он не даст мне уйти. Не позволит. Даже если ради этого ему придётся разбить чужую машину.