Онлайн книга «Насильно отданная. Запретная любовь Шаха»
|
Она была странная. У неё дрожали пальцы. Она не смотрела мне в глаза — будто не имела права. Плечи были опущены, словно она взвалила на них неподъёмный груз. — Ты… сделала его? — спросила она так тихо, будто боялась, что нас могут услышать. Я не ответила сразу — запнулась. А потом зачем-то соврала. — Нет. Пока ещё нет… Не сделала. Мама закрыла глаза на секунду, будто это признание было для неё одновременно облегчением и новой проблемой. Чем дольше она стояла передо мной, тем сильнее во мне росло ощущение, что произошло что-то страшное, просто я ещё не знаю, что именно. — Мам… — я чуть подалась вперёд. — Что-то случилось? Она вздрогнула, словно её поймали с поличным. — Аврора… — она наконец подняла на меня глаза и сказала твёрдо, словно отдавая приказ: — Ты должна сделать тест… Она попыталась выглядеть спокойной, даже строгой, как раньше, но губы у неё дрожали. А в её глазах я увидела такую растерянность, что у меня внутри всё сжалось. — Мам… Что ты наделала? — Он… он заставил меня говорить, — еле слышно произнесла она побелевшими губами. — Он… узнал о тесте. О твоих подозрениях. Я… я не хотела, Ава. Я клялась себе, что не скажу. Но он… — она снова потеряла голос, но продолжила, собравшись с силами. — Он сказал, что если я буду молчать… если я хоть что-то от него утаю… он сделает намного хуже. И тебе. И мне. И… Она не договорила — жалобно всхлипнула. — То есть… Ты рассказала ему всё? Она закрыла глаза руками. Лицо её исказилось. — Я… сломалась. Прости, Ава! Я даже не заметила, как стала бояться его больше, чем любить тебя… Эти слова ударили сильнее, чем всё, что говорил мне старик за последние недели. Она шагнула ко мне, но я резко отпрянула. Я не закричала, не заплакала, не стала её обвинять. Страх сделал своё дело: я просто окаменела. Мать ещё раз попыталась подойти, но я снова отступила — автоматически, инстинктивно. На её лице промелькнуло отчаяние, но я не могла сейчас думать об этом. Не могла думать ни о чём, кроме одного: она рассказала ему. Самому опасному человеку в моей жизни. Тому, кому жизненно важно лишить меня всего. — Аврора, я… я была уверена, что выдержу. Что сумею спасти тебя. Но он… — она закрыла лицо руками, и я услышала странный, приглушённый всхлип. — Ты знаешь, что он умеет делать с людьми. Он давил. Он угрожал. Он… — она беспорядочно мотнула головой. — Я сломалась. Прости. Эти слова должны были вызвать во мне жалость. Но вместо этого — я чувствовала только пустоту и глухое, тупое отчаяние. — Ты знала, — я сказала тихо. — Что, если он узнает — мне конец. Мне и ребёнку. И всё равно… — Я виновата, дочка! Я так виновата перед тобой! Она плакала, но это не могло облегчить мою боль. — Ты предала меня, — сказала я тихо, и голос сорвался. — Мама, ты… ты предала меня именно там, где мне больше всего нужна была твоя защита! — Я знаю, — она схватила меня за руки. Её ладони были ледяными. — И если бы можно было вернуть… я бы… я бы отдала всё, Ава. Всё. Только бы стереть этот момент. Но я… уже не та, кем была когда-то. Он всё из меня вытравил. Я только теперь понимаю, что от меня осталась… одна оболочка. Которая поверила, что должна слушаться. Что обязана. Что иначе… Она заплакала сильнее — но я ничем не могла утешить её. Некоторое время мы стояли молча. Она — с опущенной головой, виноватая так явно, что от этого становилось только хуже. И я — с такой болью в груди, будто туда вбили осиновый кол. |