Книга Насильно отданная. Запретная любовь Шаха, страница 71 – Злата Зорич

Она осторожно протянула руку и коснулась моей щеки — неуверенно, будто спрашивая разрешение. Потом вытерла глаза — быстро, как будто стыдясь этого порыва.

— Если ты и правда хочешь помочь, принеси мне, пожалуйста, тест, — попросила я. — Только ты должна сделать всё очень осторожно. Чтобы не было никаких подозрительных вопросов. Никаких резких движений…

— Завтра утром. Я… всё устрою. Всё привезу. Никто ничего не заметит.

Она сказала это так торжественно, будто дала клятву.

Мы еще посидели рядом какое-то время, в полном молчании. И я почувствовала, как что-то меняется между нами — медленно, осторожно. Появляется какая-то тонкая, хрупкая связь, которая возникает, когда два человека неожиданно начинают смотреть в одну сторону. И впервые за долгое время между нами не было пустоты. Только страх, который мы обе чувствовали — и который, как ни странно, соединил нас крепче всего.

Мать вдруг протянула руку и накрыла мою ладонью. Неловко, как человек, который совершенно разучился прикасаться. Потом она поднялась, ещё раз бросила взгляд на дверь — будто проверяя, не подслушивает ли кто-то — и сказала:

— Я вернусь утром. Не давай ему повода…

Мама пришла ранним утром, как и обещала. Вошла почти неслышно, замерла у двери и достала из сумочки маленький плотный пакетик.

— Принесла, — прошептала она. — Никто меня не видел.

Я даже не смогла поблагодарить её. В горле стоял ком, и я лишь молча кивнула.

Она выглядела уставшей. Такой уставшей, что мне на секунду стало страшно — будто она постарела за эти дни на несколько лет. Она сложила свои ухоженные руки со всегда безупречным маникюром на коленях, и я увидела, как подрагивают пальцы. Тень страха прошлась по её красивым чертам лица и исказила их— страх за меня, за моё будущее, страх перед тем, что со мной может быть, если мои подозрения окажутся верными.

— Ты готова? — спросила она.

Нет, я не была готова. Но выбора у меня не было.

Я зашла в ванную комнату, закрыла за собой дверь на щеколду и включила воду. С трудом распаковала тест. Руки дрожали так, что я едва смогла открыть его.

«Это просто тест» — сказала я себе. — «Успокойся!»

Ложь. Это был не просто тест — это была точка. Граница. Мир разделиться на до и после.

Я положила его на край раковины, а сама опустилась на пол, уперлась локтями в колени и закрыла лицо руками. В голове — пустота, в которой эхом отдавался только один вопрос: а что, если действительно… да?

Что будет с ним? Что будет со мной? Что будет, если старик узнает?

Где, чёрт возьми, Артур, когда он мне так нужен?

Я чувствовала себя как на краю обрыва, а подо мной — холодная, глубокая вода.

Сделать тест было просто. Пару минут.

Но я не могла.

Не знаю, сколько прошло времени. Минут десять? Двадцать? Полчаса? Я не могла заставить себя двигаться.

И в этот момент — прежде чем я всё-таки успела сделать то, что собиралась — за дверью раздался тихий, тревожный стук:

— Аврора? — шёпотом позвала мать. — Что там?

Я встала и открыла щеколду. Мама замерла на пороге, заметив неиспользованный тест.

— Ты… ты всё ещё не…

Я покачала головой.

Она присела рядом, обвила меня руками.

— Ты боишься…

— Да.

Она не стала успокаивать. Не стала говорить, что всё будет хорошо. Только погладила меня по спине.

— Когда я была в твоём возрасте, — сказала она тихо, — я тоже не знала, что делать. И тоже боялась. Но я знала одно — внутри меня зарождается жизнь. И это чувство… оно сильнее всего на свете!