Книга Насильно отданная. Запретная любовь Шаха, страница 88 – Злата Зорич

Первый мужчина сжал губы, второй нахмурился. В воздухе возникла нервная дрожь — та, что предшествует резкому движению, вспышке. Я почувствовала, как внутри всё напряглось, как рука сама легла на живот, защищая его.

— Аврора, — начал снова говорить первый, и в его голосе уже не было прежней наигранной мягкости. — Это не обсуждается. Шах приказал.

Я медленно покачала головой.

— Не верю.

— Это приказ! — рявкнул второй. — У нас нет времени на уговоры! Он узнал о заговоре. Ему угрожают. И тебе. Он хочет перевезти тебя в безопасное место! Ты понимаешь это или нет, дура?

Я не двинулась с места. Просто смотрела на них, и что-то холодное, ледяное расползалось по спине.

— Почему он не сказал мне сам?

— Некогда объяснять, — первый повысил голос, и в нём прозвучала раздражённая грубость, которой не было секунду назад. — Ситуация критическая. Хочешь, чтобы было хуже?

Я бессознательно отшатнулась назад.

— Не верю, — твёрдо повторила я. — Он бы предупредил.

Эти двое снова переглянулись. Они как будто они не думали, что я буду сопротивляться. Явно рассчитывали на испуганную, сломанную девочку. Но я всё ещё умела чувствовать опасность кожей.

— Мы должны увести вас, — сказал первый жёстко. — Немедленно. Нам нельзя терять ни минуты. Если вы не поедете добровольно, нам придётся…

Он не договорил. И не нужно было. Я сразу всё поняла.

И мысль — яркая, резкая — вспыхнула в голове: Шах не прислал бы их, не прислал бы людей, которые меня пугают. Он сам не доверял им. И, конечно, он не мог доверить им меня. Если бы действительно хотел меня спрятать — пришёл бы сам. Его бы ничто не остановило. При любых обстоятельствах он нашёл бы способ.

— Я никуда не поеду, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Передайте Шаху, что я жду его. Только его.

Я хотела развернуться и бежать обратно в дом, но второй оказался ближе, чем я думала. Всё произошло за секунды. Я попыталась отпрянуть, но мне не позволили даже дёрнуться — подхватили под локти и потащили. Резкий рывок, чья-то рука оказалась на моём лице, мне закрыли лицо какой-то тряпкой. Раздался мой собственный короткий вскрик, который тут же заглушила чужая ладонь.

Любое резкое движение отзывалось болью внизу живота, как будто тело предупреждало: не вздумай сопротивляться. Я не могла бороться так, как боролась бы раньше. Силы уходили в другое — в отчаянную попытку не навредить малышу, не спровоцировать ничего резкого.

Меня толкнули. Хлопнула дверь. Машина сорвалась с места так резко, что меня ротбросило в сторону.

Когда я пришла в себя, машина уже ехала. Я лежала на полу, руки были стянуты жесткой веревкой. Тряска дороги отдавалась в живот, и я пыталась дышать ровно, хотя внутри поднималась волна паники — за ребёнка. За крошечную жизнь, которая ещё даже не знала, что такое мир, но уже была в центре чужой жестокости.

Кто-то сидел рядом — я слышала только дыхание. Потом голос, который рявкнул на меня:

— Лежи тихо.

Я не ответила. Даже не подняла головы — боялась, что любое движение отдастся болью, что любое слово спровоцирует их.

Голоса стали приглушёнными, но всё равно слышными.

— Он точно приедет один?

— Конечно приедет. Он за неё удавится.

— Теперь его можно брать голыми руками...

— …с ней он сдаст.

— …выберет женщину, а не власть.