Книга Сорок оттенков свободы, страница 10 – Диана Эванс

— Я боюсь, — прошептала я.

— Чего?

— Всего. Что это сон и вы исчезнете. Что я проснусь и снова буду одна в своей квартире, в своём сером мире, и буду делать вид, что мне хорошо. Что я опять стану удобной.

— Не станете.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я не дам.

Он сказал это так просто. Так уверенно. Будто не было между нами тринадцати лет разницы. Будто не было дочери, которая смотрит на меня с осуждением и всего того, что делало этот вечер безумным.

Я смотрела на него и не могла поверить, что это происходит со мной.

— Я не знаю, что мне делать, — сказала я.

— Ничего не делайте, просто побудьте здесь.

— Со мной.

— Да, со мной.

Он не пытался меня поцеловать или обнять. Просто стоял рядом, смотрел на меня, и я чувствовала, что он никуда не торопится. Он может стоять так вечность, да и я могу это делать с большим удовольствием.

— Нам нужно вернуться, — сказала я через минуту.

Я потеряла счёт времени.

— Нужно, — согласился он.

Но никто из нас не двигался.

— Вера, — сказал он тихо.

— Да?

— Вы придёте сюда ещё раз? Через час?

Я посмотрела на него. На его глаза, в которых отражалась луна, его губы, которые чуть дрогнули в улыбке. На его руки, которые висели вдоль тела, но я знала, стоит мне сделать шаг и он обнимет меня.

— Приду, — сказала я.

И поняла, что это самое честное слово, которое я произнесла за последний год.

Глава 5

В зал я вернулась не то через пять минут, не то через десять, время рассыпалось в моей голове на мелкие осколки и я никак не могла собрать их воедино, чтобы понять, сколько же меня на самом деле не было. В голове царила какая-то липкая, тягучая пустота, в которой перемешались запах ночной террасы, звук его голоса и мое собственное дыхание, слишком частое для женщины, которая просто вышла подышать свежим воздухом.

Я опустилась на своё место и только тогда заметила, что пиджак всё ещё висит у меня на плечах. Я забыла его снять не потому, что было холодно, а потому, что не хотела расставаться с этим запахом цитруса и тёплого дерева, который успел стать для меня чем-то родным за какие-то полчаса. Я сидела на банкетном стуле в чужом пиджаке и чувствовала себя так, словно совершила нечто постыдное, то, что нельзя прятать, но и показывать людям тоже не стоит.

— Мам.

Я подняла голову, и сердце ухнуло куда-то вниз. Алина стояла рядом, положив руку на спинку моего стула и смотрела на меня сверху вниз, тем особенным взглядом, который дети почему-то усваивают ещё в подростковом возрасте и который способен превратить взрослого человека в нашкодившего котёнка. В её глазах не было злости и это пугало меня больше любых криков: там было разочарование, то самое, тяжёлое и вязкое, которое не смывается извинениями.

— Алин, — начала я, но голос прозвучал хрипло и неуверенно.

— Ты можешь объяснить мне, что происходит? — спросила она вполголоса, наклонившись так близко, чтобы её слова не услышали за соседними столами, где гости уже вовсю обсуждали что-то своё, наполняя бокалы и смеясь над шутками тамады.

— Ничего не происходит, — ответила я слишком быстро и мы обе поняли, что это ложь.

— Ничего? — Она кивнула на пиджак, по-прежнему прикрывавший мои плечи, и в её голосе прозвучала та ледяная вежливость, которой я её никогда не учила. — Это чей пиджак?