Книга Сорок оттенков свободы, страница 8 – Диана Эванс

Я не знала, что ответить. Потому что за последний год никто не хотел со мной ничего. Ни танцевать, ни разговаривать, ни просто смотреть в мою сторону. Я была невидимкой, серой мышью. Женщиной, которую оставили, потому что она «исчерпала себя».

А теперь этот мужчина — молодой, красивый, уверенный смотрел на меня так, будто я была единственной в этом зале.

Музыка затихала, но Максим не собирался отпускать меня.

— Спасибо, — сказала я, пытаясь высвободить руку.

— Не спешите.

— Танец закончился.

— Танец закончился, а вечер нет.

Он медленно разжал пальцы, и я почувствовала, как холодок пробежал по тому месту, где только что было тепло его ладони. Я сделала шаг назад, потом второй.

— Мне нужно вернуться за стол, — сказала я.

— Конечно, — кивнул он. — Но вы придёте на террасу? Через полчаса?

Я посмотрела на него и в его глазах не было насмешки. Не было игры. Он спрашивал серьёзно.

— Зачем? — спросила я.

— Поговорить без зрителей.

Я хотела сказать «нет». Я открыла рот, чтобы сказать «нет». Но вместо этого услышала свой голос:

— Хорошо.

Глава 4

Он улыбнулся, но не той улыбкой, которой улыбаются всем. А той, которая предназначена только для одного человека. Для меня.

Я развернулась и пошла к своему столу, чувствуя, как колени начинают дрожать. В голове шумело, а в груди было горячо. Я не понимала, что со мной происходит и зачем согласилась. Я не понимала, что скажу дочери, если она спросит, куда я пошла.

Я села на своё место, взяла бокал с минералкой и выпила его залпом, до дна.

— Ну? — Ирка смотрела на меня с таким видом, будто я только что вернулась с прогулки по Луне.

— Что «ну»?

— Какого это танцевать с мужчиной, который смотрит на тебя как на последнюю женщину на земле?

— Он так не смотрел.

— Вера, я сейчас сфотографировала вас со стороны. Хочешь увидеть?

Она достала телефон и показала фото. Мы танцуем. Максим смотрит на меня, а я смотрю на него. И на моём лице, нет, этого не может быть, на моём лице улыбка. Не дежурная и не удобная, а такая искренняя и настоящая.

— Боже, — выдохнула я. — Убери.

— Не уберу. Это доказательство того, что ты ещё живая. А то я уже начала сомневаться.

— Ир, пожалуйста, Алина увидит.

— Алина? — Ирка поджала губы. — Алина, если честно, уже увидела и её подружки тоже. Они сейчас в телефонах переписываются, я видела.

Я перевела взгляд на стол молодожёнов. Алина сидела, наклонившись к Олегу, и что-то ему говорила. Он слушал, кивал, потом посмотрел в мою сторону. В его взгляде не было злости. Скорее, недоумение.

Алина не смотрела на меня. Она специально отворачивалась, делала вид, что меня нет. И это было хуже, чем если бы она накричала. Потому что когда человек на тебя кричит, ему не всё равно. А когда отворачивается, значит, ты перестала существовать.

Я достала из сумочки пудреницу, открыла, посмотрела на себя. Щёки красные, глаза блестят. Я выглядела не на свои сорок пять. Я выглядела живой и это было страшнее всего.

Я вышла на террасу через полчаса. Ровно через полчаса. Я даже посмотрела на часы, когда вставала из-за стола, было двадцать три минуты одиннадцатого. Я должна была быть там в десять двадцать пять.

Я шла по коридору и каждый шаг давался мне с трудом. Потому что я знала, если сейчас поверну назад, если сяду на место и сделаю вид, что ничего не было, то смогу прожить ещё один день удобный женщины.