Книга Сорок оттенков свободы, страница 41 – Диана Эванс

Я глубоко выдохнула и провалилась в полудрёму.

— Ты спишь? — услышала я голос Ирки.

— Нет, просто дремлю.

— Ты храпела.

— Я не храплю.

— Храпела, но мило, как котёнок.

Я открыла глаза. Мы лежали на соседних столах, укутанные в простыни, с масками на лицах. Я даже не заметила, когда мне нанесли маску.

— Сколько времени? — спросила я.

— Половина первого. Мы здесь уже два часа.

— Два часа?

— Ага. Ещё маникюр, педикюр, стрижка, макияж. Расслабляйся.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

Маникюрный зал был светлым. Большие окна выходили на улицу, и я смотрела, как по тротуару идут люди — кто-то спешит, кто-то идёт не спеша, кто-то с ребёнком, а кто-то с собакой. Обычная жизнь, которая шла своим чередом, пока я лежала здесь и мне делали красивыми руки.

— Какой цвет? — спросила мастер — молодая девушка с короткой стрижкой и ярко-красными ногтями.

— Не знаю, — сказала я. — Что посоветуете?

— Вы какие цвета любите?

— Я… — я задумалась. Какие цвета я люблю? Всегда говорила, что люблю серый, но последнее время…

— Розовый, — сказала я. — Нежный, как лепестки пиона.

Девушка улыбнулась.

— Хороший выбор.

Она показала палитру, и я выбрала тот самый оттенок — не яркий, не кричащий, а мягкий, тёплый, как утреннее солнце.

— Отличный цвет, — сказала Ирка. — Я возьму такой же.

— Ты же любишь красный.

— Сегодня я люблю розовый в честь тебя.

Мы сидели рядом, протянув руки мастерам и болтали. О работе, о жизни, о Максиме. Ирка задавала вопросы, я отвечала. И чем больше я рассказывала, тем шире становилась её улыбка.

— Он правда такой? — спросила она.

— Какой?

— Внимательный, заботливый и терпеливый.

— Правда.

— Он носит тебе кофе в постель?

— Каждое утро.

— Он говорит, что ты красивая?

— Каждый день по нескольку раз.

— Боже, — Ирка откинулась на спинку кресла. — И где таких берут?

— Не знаю. Мне просто повезло.

— Ты заслужила. После того козла, заслужила.

Я улыбнулась. Слова «козёл» по отношению к Сергею уже не вызывали во мне ничего. Ни боли, ни злости, а лишь пустоту. Хорошая, спокойная пустота. Как в комнате, из которой вынесли старую мебель, чтобы поставить новую.

— Вера, — сказала Ирка, когда мастера закончили и вышли. — Я горжусь тобой.

— Чем?

— Тем, что ты не сломалась и ты выбрала себя. Тем, что ты не побоялась. Многие на твоём месте сдались бы. Надели серое, забились в угол и ждали старости, а ты взяла и перевернула свою жизнь за две недели.

— Это не я, а Максим. Он в этом принял непосредственное участие.

— Нет, это ты. Он просто появился в нужный момент, но решение принимала ты. Ты ушла с ним со свадьбы, переехала и сказала дочери, что больше не будешь удобной. Ты молодец и я хочу быть как ты.

— Как я? — я рассмеялась. — Ир, ты всегда была смелее меня. Ты никогда не боялась ничего.

— Боялась, просто не показывала. Я боялась, что ты сломаешься и перестанешь быть собой. Я смотрела на тебя и думала: если она смогла выжить, то и я смогу. Ты была моим примером, даже когда носила серое.

Я посмотрела на неё. Она сидела в кресле, с розовыми ногтями, с улыбкой, но в глазах стояли слёзы.

— Ир, — сказала я. — Ты плачешь?

— Нет, у меня аллергия на розовый.

Я взяла её за руку.

— Ты тоже сильная. Ты всегда была сильной.

— Я не хочу быть сильной, я хочу быть счастливой.

— Будешь, обязательно будешь.