Книга Сорок оттенков свободы, страница 47 – Диана Эванс

Я начала с его губ. Поцеловала медленно, глубоко, чувствуя, как его язык встречается с моим. Потом спустилась к шее, к ключицам, к груди. Я чувствовала, как его дыхание сбивается, как его руки сжимают простыни и он сдерживается, чтобы не перехватить инициативу.

Я хотела, чтобы он чувствовал. Я хотела дать ему то, что он дал мне в ту первую ночь — чувство, что тебя хотят. Что ты желанен, ты не просто тело, а человек, которого любят.

Я целовала его живот, спускаясь ниже, и он выдохнул сквозь зубы.

— Вера, — его голос был низким, хриплым. — Ты не обязана…

— Я знаю, я просто этого очень хочу.

Я взяла его в рот, медленно, чувствуя, как его тело напрягается, как руки вцепляются в мои волосы, не сжимая, просто держа. Он не толкал, не направлял. Он просто лежал и смотрел, как я дарю ему удовольствие. И от этого у меня внутри всё горело.

— Вера, — его голос был почти мольбой. — Остановись. Пожалуйста, я хочу тебя.

Я поднялась, скользнула по его телу, чувствуя, как его руки обнимают меня, прижимают. Он перевернул меня на спину, навис сверху, и я смотрела в его глаза — чёрные в полумраке, полные желания.

— Ты готова? — спросил он.

— Я всегда готова к тебе.

Он вошёл в меня медленно. Так медленно, что я чувствовала каждое движение, каждую секунду, каждый миллиметр. Моё тело раскрывалось ему навстречу, и я слышала свои стоны — тихие, низкие и такие бесконтрольные.

— Смотри на меня, — сказал он. — Не закрывай глаза, смотри.

Я смотрела на его лицо, глаза и губы, которые шептали моё имя. Я смотрела и чувствовала, как он двигается во мне, как его ритм становится быстрее, глубже, как мир сужается до этой комнаты.

Я обхватила его ногами, вцепилась в спину, чувствуя, как мышцы напрягаются под моими пальцами. Он был сильным и только моим.

— Максим, — прошептала я. — Я люблю тебя. Я так тебя люблю.

Он замер на секунду, затем посмотрел мне в глаза. И я увидела в них что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. Не просто желание и страсть, а что-то большее.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он. — Вера. Моя Вера.

Он двигался быстрее, и я чувствовала, как внутри меня нарастает что-то огромное, горячее, нестерпимое. Я вцепилась в его плечи, выгибаясь, и слышала свой голос, который стонал его имя.

— Не останавливайся, — прошептала я. — Пожалуйста.

— Не остановлюсь.

Его рука скользнула между нашими телами, пальцы коснулись меня и я закричала. Закричала от того, как волна накрыла меня с головой, яркая, оглушающая, такая сильная, что я перестала дышать.

Я чувствовала, как он напрягся, как его тело сжалось, как он выдохнул моё имя и замер.

Мы лежали так несколько минут. Я не знала, сколько. Время остановилось и был только он.

— Вера, — сказал он, когда дыхание восстановилось.

— М?

— Я хочу, чтобы ты знала. Я никогда не был так счастлив. Никогда.

Я повернулась к нему, провела пальцами по его лицу.

— Я тоже, — сказала я. — Я думала, что счастье это для других. Для молодых. Для тех, у кого всё впереди, а теперь я знаю: счастье не имеет возраста.

— Ты говоришь как мудрая женщина.

— Я и есть мудрая женщина. Мне сорок пять.

Он усмехнулся.

— А я молодой и глупый.

— Нет. Ты молодой и мудрый. Ты научил меня главному.

— Чему?

— Что я имею право быть счастливой.

Он поцеловал меня и я закрыла глаза, чувствуя, как его губы шепчут что-то, что я не разбираю, но понимаю сердцем.