Книга Влюбить босса. Новогодний спор, страница 11 – Ника Лето

Эх, теперь придётся помучиться, чтобы застегнуться. Или его попросить… Ага, вот уж точно этого делать не стоит. Он, наоборот, с удовольствием поможет избавиться от лишней ткани. Разденет до конца и дело с концом.

— Пять минут, Женя. Не задерживайся там, — обманчиво-мягко говорит он и смотрит на меня своим манящим, многообещающим взглядом. — У нас с тобой… планы. Не забывай об этом.

Ага. Забудешь тут.

Я подскакиваю с дивана, едва не спотыкаясь, и делаю шаг к спасительной двери. Обнимаю себя, чтобы не потерять платье по пути. А то ясно, чем это чревато.

— А если вздумаешь запереться изнутри… — его голос останавливает меня на полпути. Я оборачиваюсь. Он стоит, опершись о спинку дивана, и смотрит на меня тем же голодным взглядом. Кажется, обнажённую спину он оценил по достоинству. — Эта дверь не такая мощная, как входная… И у меня… такое настроение, чтобы я в принципе не прочь проверить её на прочность. Понятно?

Я молча киваю, глотаю ком в горле и влетаю в санузел. Захлопываю за собой дверь на щеколду. Прислоняюсь спиной к холодной деревянной поверхности. Сердце колотится так, что, кажется, вырвется наружу.

Пять минут. У меня есть всего пять минут, чтобы придумать, как выпутаться из этого безумия. Как спастись от нападок босса. Как выйти отсюда целой и невредимой. Как не переспать с Шереметьевым, блин!

Блин, Жукова, он же не остановится. Выломает дверь и достанет тебя. Какие ещё сказки ему напеть, чтобы он перестал приставать? Боюсь, моей фантазии не хватит на такие аппетиты.

Я вздыхаю. Думай, Женя, думай!

Сполоснув лицо холодной водой раз тридцать, я вынуждена признать очевидные факты. Во-первых, стойкий макияж никуда не девается. Во-вторых, моё бедное сердце только сильнее разрывается от противоречивых чувств. В-третьих, вечно сидеть тут я не могу.

Босс чётко дал понять, что снесёт дверь к чёртовой бабушке, если я буду слишком долго тут торчать. А к похотливому Шереметьеву добавлять ещё и разъярённого мне вот совсем не хочется.

Нужно идти. Нужно обороняться и дальше. Ну или получать удовольствие.

Стоп. Ау, Женька, опять ты о чём-то не том думаешь? Никаких неадекватных поступков, за которые завтра будет стыдно. Ничего такого.

Я выхожу из санузла, вдохнув полной грудью. Прохожу мимо Шереметьева, который сидит на диване с таким видом, будто я должна прямо сейчас броситься к нему в ноги. Ну или запрыгнуть на него для того, чтобы станцевать приват и всё вытекающее из этого.

Но у меня другие планы. Я прохожу к столу и останавливаюсь возле него. Смотрю задумчиво в окно.

— Знаете, я тут подумала, пока… ну, вы знаете, — начинаю я, стараясь, чтобы голос звучал томно и разочарованно. — Всё это — жутко предсказуемо. «Босс и секретарша, запертые в одном тесном кабинете»… Такой дешёвый сюжет для третьесортного романчика из бухгалтерского отдела. Я-то думала, у человека с вашим интеллектом… фантазия будет получше.

Господи… Что я горожу? Но что поделать. Ничего более оригинального в мою голову не пришло. Надавить на его самолюбие. А что прикажете делать? Он сейчас подойти может сзади и опять начать своё наступление.

Не уверена, что мне получится снова от него отмахнуться. Тем более, он легко может добыть неоспоримые доказательства того, что я реагирую на него, помимо своей воли. Увы. Он же чертовски сексуален, этого у Шереметьева не отнять.