Книга Влюбить босса. Новогодний спор, страница 9 – Ника Лето

— Неважно. Даже если и не ты… ты же взяла на себя ответственность. Кивнула, — усмехается он. — А в моём мире за всё надо платить.

Его тон не оставляет сомнений. Он уже решил всё для себя. И ему, кажется, уже всё равно, кто ему оставил билет и записку. Главное, что я не отрицала и взяла это на себя. Нелепость, ужасная нелепость.

Но… хотя бы Катьку я не предала. Видимо, допытываться, кто в него влюблён, Шереметьев не собирается, а вот на меня его планы не меняются. И это новость уже не такая позитивная, как первая.

— Платить чем? — еле слышно спрашиваю я, подозревая, что он скажет мне в ответ.

— Тем, что можешь дать только ты, — соблазнительным тоном тянет наглец-босс. Он снова приближает лицо, и на этот раз его губы скользят по контуру мочки уха, а кончик языка выписывает короткий, огненный штрих. Всё моё существо сжимается в один тугой, пульсирующий комок желания и ужаса. — Своё внимание. Свою… неловкость. Своё настроение. Всю… себя. Мне интересно… Очень интересно, что скрывается за маской идеальной секретарши. И сейчас я это выясню.

Он отрывается, чтобы посмотреть на мою реакцию. Я лежу, не в силах пошевелиться, парализованная страхом, стыдом и, чёрт побери, диким, запретным желанием, о котором стыдно даже думать.

Надо взять себя в руки, а то его улыбка становится только шире, словно в моём лице, в моём безвольном состоянии он видит добро на свои слова и действия.

Кирилл Захарович явно думает, что я уже попала в его сети. Хотя… чёрт, наверное, во всём виновато шампанское. И корпоратив. И то, что он так смотрит на меня, так шепчет, так прижимает к дивану.

Но пора уже это всё останавливать. Понять бы ещё как. Смекалка меня подводит в самый ответственный момент.

— Вот и договорились, — произносит он, и одна его рука медленно опускается вниз. Мгновение, и он касается того самого оголённого бедра, скользя по моей коже. Божечки-кошечки, тревога! Босс переходит на тёмную сторону порока. Со мной! — Теперь лежи смирно, зайка. Охота объявлена закрытой.

Пальцы Шереметьева впиваются в кожу с такой уверенной силой, что мне кажется, они оставят следы на мне. А я… я буквально таю под этим прикосновением. Моё тело предательски отвечает на его наглость вспышкой жара, растекающегося из самого низа живота. Это ужасно. Это невозможно. Но остановить это я не могу.

Какой кошмар, я напилась и желаю кое-чего запретного. Немыслимого. С боссом.

Нужно срочно перестать это делать. Нужно перестать думать о неправильном!

И желательно выползти как-то из-под Шереметьева. Потому что под ним и под его напором думается очень уж сложно.

— Стоп! — выдыхаю с ужасом. Я хватаю его запястье, пытаясь оттянуть. — Нельзя! Я… я не могу! У меня есть парень!

Он замирает. Его мутные от возбуждения глаза медленно поднимаются к моему лицу. Несколько мгновений смотрит на меня.

— Парень? — пренебрежительно произносит он. Его губы искривляются в скептической усмешке. — Интересно. За два года работы ты ни разу не упомянула о «парне». Ни намека на фотографию на столе, ни звонков в рабочее время. Внезапно появился?

— Он… он не любит, когда я о нём болтаю! — лихорадочно сочиняю я, краснея ещё больше. У меня, между прочим, всегда были пятёрки по литературе. За те самые сочинения. — Он очень ревнивый! И… и большой! Качается! Настоящий амбал!