Книга Влюбить босса. Новогодний спор, страница 16 – Ника Лето

Я вижу, как его бровь ползёт вверх в удивлении. Ну вот, он тоже понял, что я ляпнула чушь. Наверняка, уровень его самомнения пополз сейчас вверх.

— А если вы первый нападёте с поцелуем на меня, — продолжаю я, пока не впала в очередное состояние неловкости, — то по вашей же логике, это вы влюбитесь? Серьёзно? Вы прямо без ума от всех, кого целуете?

Он замирает на секунду, понимая прекрасно к чему я клоню. Потом усмехается.

— Перефразируем. Если ты первая инициируешь физический контакт романтического характера — я победил. Если я — то победила ты.

— Нет, — качаю головой я, и внутри растёт странная уверенность. Я нащупала слабое место. — Это всё равно игра в одни ворота. Вы же бабник, хм… простите за прямоту. Для вас «инициировать контакт» — это как вдохнуть. Не показатель. А для меня — целая катастрофа. Нечестно.

— Что же ты предлагаешь? — его голос звучит с искренним любопытством.

Ему явно нравится, что я сопротивляюсь. Нравится слишком. И это напрягает. Кажется, будто я уже поймала его на крючок, сама того не желая. Можно порадоваться, что победа близка?

Сомневаюсь, ох, как я сомневаюсь, что босс прямо влюбится. Желать меня — да. Но попасть в его душу — это задача посложнее. Не уверена, что туда вообще кто-то когда-либо попадал. Наверное, он никогда никого не любил…

И вот зачем оно мне? Чтобы доказать… что?

Я делаю шаг к нему, подпитываемая отчаянием и остатками шампанского.

— Я предлагаю проверить не мою слабость, а вашу силу. Вашу… серьёзность намерений. Месяц — отлично. Но условия другие.

Я выпрямляюсь во весь свой невеликий рост, глядя ему прямо в глаза. Стараюсь выглядеть внушительно и серьёзно.

— Вы держите паузу. Полную. Никаких флиртов, никаких намёков, никаких попыток меня трогать или целовать. Как будто я — стеклянная. Вы — джентльмен и босс, не более. Если за месяц вы сорвётесь и полезете меня целовать — вы проиграли. Это докажет, что вы не можете себя контролировать и вам нужно только тело. А значит, ни о какой «влюблённости» и речи быть не может.

Шереметьев явно недоволен моим предложением. Я уже представляю, как он в уме прокручивает. Месяц без секса… Стоп. А вот тут поправочку надо внести!

— Ну и, естественно, никаких контактов с другими представительницами женского пола. Совсем, — добиваю я его.

Я жду его колкой реплики из разряда «а не обалдела ли ты, Жукова?» или «иди ты лесом со своим спором!», но вместо этого Шереметьев вдруг… смеётся. Уверенно, весело, запрокинув голову. Я застываю в недоумении. Смотрю на него и всеми силами уговариваю не улыбаться, глядя на него.

Выглядит Шереметьев… забавно. Кажется, я никогда не слышала от него такого искреннего смеха. Это как-то даже… мило.

Навеселившись, он опускает на меня взгляд.

— А если ты сорвешься? — спрашивает он, и в его взгляде мелькает азарт. — Если ты не выдержишь моих ухаживаний и первая проявишь плотский интерес…

— Еслия́сорвусь и поцелую вас первая или и того хуже… — я хихикаю, не выдержав. Нервы, они такие. С ним вести беседу, как по минному полю ходить. — Тогда… тогда вы победили. Значит, я влюбилась в вас без памяти.

Я вижу, как в его голове идут сложные вычисления. Он взвешивает риски. Месяц воздержания от откровенного флирта с другими, сосредоточенность на одной жертве.