Книга Влюбить босса. Новогодний спор, страница 45 – Ника Лето

Очень странно… учитывая её не такое уж и старое «ну ты и козлина».

— Кирилл, привет! Я по поводу контракта с «Вектором». Там есть один спорный момент… — она начинает сыпать какими-то терминами, но её глаза бегают по моему лицу, по губам, по рукам.

Я сижу, откинувшись в кресле, и смотрю на неё, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. Но внутри всё кипит.

— Алёна, — перебиваю я её, когда она делает паузу, чтобы перевести дух. — Конкретизируй. Какой именно пункт? И почему это нельзя было обсудить с юристами или прислать мне на почту?

Она замирает, её улыбка слегка сползает. Но вместо того чтобы ответить, она делает шаг к столу. Потом ещё один. И… чёрт возьми, она садится на край моего стола. Прямо передо мной.

— Конкретика, Кирилл, — говорит она, и её голос становится ниже на полтона. — В том, что мы оба взрослые люди. И что одна ошибка, одна холодная ночь… не должна портить всё. Я скучала. А ты… — её взгляд становится оценивающим. — Ты выглядишь таким… напряжённым. Наверное, устал от всех этих игр с твоей… секретаршей.

Последнее слово она произносит с лёгким презрением. Мои пальцы сжимаются. Я уже открываю рот, чтобы приказать ей убраться к чёрту, как она совершает нечто, от чего я просто охреневаю.

Она раздвигает ноги в стороны. Тёмная ткань её платья натягивается. И я вижу. Чёрт. Побери.

Под платьем ничего нет.

Я застываю. Шок парализует меня на долю секунды. Мой мозг отказывается обрабатывать эту картину. Это… провокация. Грязная, дешёвая, рассчитанная на то, чтобы сбить с толку. И она сбивает. Ещё как.

Я в полном трансе.

— Вон, — вырывается у меня хрипло.

Но Алёна не шевелится. Она лишь усмехается, как будто я сказал что-то забавное.

— Ой, не нервничай так, Кирилл. Я просто хотела показать, что всё ещё…

И в этот момент дверь в кабинет открывается.

В мой кабинет входит Женя и замирает. С папкой в руках.

Её взгляд скользит с моего окаменевшего лица на Алёну, развалившуюся на моём столе в неприличной позе.

Я вижу, как её глаза расширяются. Как они понимающе сужаются, когда она замечает то, что не могла не заметить. Задранное платье, Алёна передо мной…

Её лицо за секунду становится белым, а потом заливается пятнами гнева, боли и… разочарования.

— Простите, Кирилл Захарович, — говорит она ледяным, абсолютно ровным голосом. — Я позже зайду.

И поворачивается, чтобы уйти.

— Женя, стой! — мой голос срывается, теряя всякую солидность. Я резко встаю, опрокидывая кресло, и это движение, наконец, заставляет Алёну спрыгнуть со стола. — Это не то, что ты думаешь!

Но Женя уже выскальзывает за дверь.

Чёрт. Просто немыслимо!

Внутри всё сжимается и переворачивается от отчаяния. Более идиотской ситуации и не придумать. Это же… атас какой-то.

Я поворачиваюсь к Алёне. Вся моя ярость, всё накопившееся за день раздражение вырывается наружу одним, сжатым, как стальная пружина, приказом:

— Убирайся. Сейчас же. И чтобы твоё заявление об увольнении было у меня на столе через час. Или я сам оформлю его по статье за непристойное поведение на рабочем месте. И сделаю так, что ни одна приличная контора в городе тебя не возьмёт. Вон.

Её лицо искажается от страха и злости. Она что-то хочет сказать, но видит мои глаза и понимает — шутки кончились. Выбегает, хлопнув дверью.