Книга Влюбить босса. Новогодний спор, страница 46 – Ника Лето

Я провожу рукой по лицу, пытаясь стереть весь этот ужас.

Я боюсь. Безумно боюсь потерять то, что едва успел почувствовать. Потерять Женю.

И помимо страха в груди растёт дикий гнев. Чистый, беспощадный гнев. Кто-то устроил эту дурацкую вакханалию. Кто-то натравил на меня весь женский коллектив и подослал Алёну в самый неподходящий момент. Это не может быть совпадением.

Это — война. И кто-то только что нанёс первый, очень грязный удар. И задел самое ценное.

Я обязательно разберусь с этим беспределом, накажу всех, кого следует, но сейчас… сейчас надо как-то объяснить всё Жене. Наладить всё. Если ещё не поздно.

Решительно направляюсь к выходу.

Боже… Какая же я дура. Поверила в то, что бабник может измениться!

Мысль бьётся в висках, повторяясь, как проклятие. Я иду по коридору, почти не видя ничего перед собой. Белый шум в ушах заглушает голоса, звонки телефонов. Картинка стоит перед глазами: он сидит. Она — на его столе. Её поза, её наглый, вызывающий взгляд. И он… он перед ней в кресле. Не выгонял. Смотрел.

Значит, всё это время — цветы, поцелуи в вип-комнате, признания в том, что он «считает дни» — была просто игра. Утончённая, продвинутая игра для его насыщенной жизни. А я, как дура, повелась. Разрешила целоваться. Поверила в «серьёзность». Пока он, видимо, наслаждался процессом, а заодно принимал… «предложения» от других.

Горло сжимает так, что я не могу дышать. Я подхватываю сумочку, пальто и иду к лифту. Надо уйти. Сейчас же. Пока не расплакалась здесь, на глазах у всех. Пока не устроила сцену, которой так ждёт Катя.

Мне нужно быть одной. Разобраться в этом кошмаре. В этом ужасном, унизительном кошмаре.

— Женя.

Его голос звучит прямо за спиной. Твёрдый. Напряжённый. Я вздрагиваю, но не смотрю на него, продолжая идти к лифту. Нет. Я не буду с ним ничего обсуждать. Он наплетёт мне с три короба, а я не хочу лжи.

— Отстаньте, Кирилл Захарович. У меня дела.

— Обернись, Женя.

В его тоне звучит не приказ начальника. Это что-то первобытное, хриплое, не терпящее возражений.

Я медленно поворачиваюсь. Он стоит в двух шагах. Лицо бледное, глаза горят таким холодным огнём, что становится страшно. Весь он — сгусток сдерживаемой ярости.

— Это не то, что ты подумала, — говорит он сквозь зубы.

Забавно, конечно «не то». Кажется, именно эту фразу и кидают неверные мужчины своим пассиям. А мы… да у нас по сути ничего ведь ещё и не было. Только зарождение. Вовремя всё вскрылось.

Он говорит так громко, что слышно, наверное, на весь этаж. Я даже чувствую интуитивно, как все замирают в дверях, прислушиваясь к разговору. Вот он. Ход конём. Возможно, что Катя подстроила это. А он… он охотно повёлся.

— Очень даже то, — выдавливаю я, и голос предательски дрожит. — Я всё видела. И я не идиотка. Вы свободны, Кирилл Захарович. Игра окончена. Поздравляю вас с победой. Теперь отстаньте.

Я пытаюсь отойти, но он делает стремительный шаг вперёд. Его руки хватают меня за плечи. Не больно, но так, что вырваться невозможно.

— Нет, я не свободен, — рычит он, и его пальцы впиваются в мою кожу сквозь ткань блузки. — И игры никакой нет. Это была ловушка, Жень! Чёртова провокация! Ты действительно думаешь, что я бы…

— Думаю! — выкрикиваю я, и слёзы, наконец, прорываются наружу, катятся по щекам, позоря меня окончательно. Но мне, наверное, уже нечего терять. Сегодня же напишу заявление на увольнение. — Я думаю, что ты именно такой! И твоё поведение последние дни это только подтверждает! Вся эта… эта цирковая программа с букетами и взглядами! Ты просто забавлялся!