Книга Горячий черный чай. Том 1, страница 40 – Ппан Ким

Им Согён, который вышел из класса во время самостоятельной работы, вернулся обратно только к концу перемены. Да еще и с повязкой на одной руке. Когда я увидела это, мои глаза округлились.

— Эй, ч-что это у тебя с рукой?

Им Согён поднял руку и бесстрастно посмотрел на меня.

— Как сам думаешь?

— А?

— Это из-за тебя.

Я охнула, и мой рот сам собой широко открылся.

Им Согён устроился на стул и кивнул на ящик под партой.

— Достань мне учебник для следующего урока.

— Но твоя вторая рука в полном порядке.

— А, и правда.

Им Согён откинулся на стуле, левой рукой схватил учебник и вытащил его из-под парты. Затем неловким движением открыл книгу и начал громко рыться в пенале. После этого он обнаружил карандаш на парте и удивленно уставился на него.

— Ого, как остро он заточен. Это ты сделал?

Я бесстрастно посмотрела на лицо Им Согёна.

— Просто он валялся на полу, – торопливо ответила я, опасаясь, что он подумает, что я взяла карандаш, который просто лежал на парте, и заточила его.

Мне не хотелось, чтобы это выглядело так, будто я прислуживаю Им Согёну и точу за него карандаши.

Он покрутил карандаш с заостренным грифелем в руке, а затем отложил его.

— Но как же быть?

— С чем?

— Я ведь правша.

— Большинство людей – правши.

Рука, которая только что мирно лежала на парте, поднялась в воздух. А затем Им Согён потряс ей, будто призывая меня обратить внимание.

Почему он вдруг трясет рукой, как робот? Я без всяких эмоций посмотрела на болтающуюся перед глазами руку и только теперь поняла, что она была правой.

Мои брови дернулись и скривились. Увидев это, Им Согён в голос рассмеялся.

— Кто в этом виноват?

— …

— Хончха.

— Эй…

— Что с моей рукой?

— Перестань…

— Я ее повредил и теперь не могу ей нормально двигать.

— Мне обидно…

— Как думаешь, получится хоть что-то написать?

— …

— Не получится.

Он совершенно меня не слушает.

Им Согён закивал и начал раз за разом повторять:

— Во всем Хончха виноват, да, это все Хончха.

— Эй, просто так получилось. Разве я просил меня ловить? Мог бы просто позволить мне упасть, – проворчала я, но он совершенно меня не слушал.

Сейчас Им Согён скорее напоминал стену. Что бы я ни сказала, мои слова отскакивали от него, и только его реплики заполняли эту стену целиком, как ручейки, текущие по склону горы.

Я прищурилась и уставилась на «стену». Буравя ее взглядом, как бы требуя прекратить произносить это прозвище. Пусть оно и не было моим, но я ведь ненадолго его одолжила.

Им Согён, который все так же бормотал себе под нос, вдруг замолчал, повернулся и посмотрел мне в глаза. Только что он весело смеялся, но спустя всего мгновение улыбка сошла с его лица, и оно вдруг стало холодным.

— Ну и кто будет писать мой конспект?

Им Согён протянул мне свою тетрадь и пристально уставился на меня. Он просто смотрел широко открытыми глазами, но почему-то в них читалась какая-то необъяснимая свирепость, поэтому я молча опустила взгляд.

Взяла его тетрадь, думая, что он точно дьявол во плоти. Затем потянула ее на себя, но Им Согён крепко держал ее и не отпускал. Ну, что? В чем опять проблема?

— Что такое?

— Ты должен ответить.

Черт, я что, собака?

— Кто будет писать мой конспект?

— Я буду.

Им Согён удовлетворенно улыбнулся и разжал руку.

Я окинула его злобным взглядом, а затем положила его тетрадь на свою парту и раскрыла ее.