Книга Горячий черный чай. Том 1, страница 62 – Ппан Ким

Я быстро пошла в гостиную и села. Сейчас восемь часов вечера, поэтому мы должны закончить всю домашку не позднее, чем за четыре часа.

Я взяла ручку, и в моих глазах загорелся огонь.

Я медленно моргала. Мои веки стали такими тяжелыми, как будто я поднимала гантели.

Что? Неужели я уснула?

Я лежала, растянувшись на столе. Похоже, на одну щеку я надавила очень сильно: когда подняла голову, то обнаружила прилипший к ней лист бумаги.

— Ты встала? – спросил Им Согён, стуча по клавиатуре своего ноутбука.

Его голос, разносившийся по тихой гостиной, казался странно непривычным.

— Сколько сейчас времени?

Им Согён, мягко нажав на Enter, положил обе руки на стол и посмотрел на меня.

— Два часа ночи.

— Э-эм?

Не в силах поверить своим ушам, я повернула голову и посмотрела на настенные часы. Короткая стрелка указывала на цифру «два». Вот так да… Я так долго спала?

— Эй, надо было разбудить!

— Разбудить?

Им Согён недовольно повысил голос. Его брови дернулись, как будто что-то случилось, но я совсем не помнила, что именно. Что произошло? Какую ошибку я совершила?

— Обычно я так не поступаю… Но уж больно абсурдная была ситуация, – проговорил Им Согён, а затем достал из кармана мобильный и положил его на стол.

Он разблокировал телефон, нажал на экран и перешел в раздел голосовых заметок.

Я проследила взглядом за кончиками пальцев Им Согёна и с тревогой сглотнула. Голосовые заметки? Что же он такое записал?

Его длинный палец легонько нажал на последнюю запись. Началось воспроизведение. Из динамика послышалось шуршание, как будто он нажал кнопку записи, а затем подвинул куда-то телефон.

Им Согён протянул мне телефон, словно призывая слушать как можно внимательней, а сам подпер руками подбородок. Я посмотрела на экран, где шло время воспроизведения записи, а затем медленно подняла взгляд и уставилась на Им Согёна.

— Эй, хватит спать. Просыпайся, – послышался голос Им Согёна.

Из динамика раз за разом доносился только он, а моих ответов не было, поэтому напряжение росло с каждой секундой. Но раз он дал мне послушать эту запись, наверняка там должен быть и мой голос?

— Уже за полночь. Домой не собираешься?

— …Пельмешки.

— Что?

— Вкусные пельмешки.

— О чем ты? Вставай давай. И иди домой.

— …

— Хончха.

— Не называй меня так.

— Что?

— Пельмешка. Называй меня пельмешкой. Я не люблю черный чай. А вот пельмешки люблю.

— Ну что ты несешь?

— Говорю, что не люблю черный чай…

— Хватит нести ерунду, вставай уже. И иди домой. Уже поздно.

— Уйду, если дашь мне пельменей.

— Какой бред. Вставай. Иди домой. Я ведь смогу лечь спать только после твоего ухода!

— Пельмешки! Пельмешки! Пельмешки!

Я нажала на кнопку «Стоп». Потому что больше не могла этого слушать. Все мое лицо горело.

— Прости…

Им Согён взял мобильный и сунул его в карман.

— Теперь звать тебя пельмешкой Хон?

— …

— Ведь прозвище Хончха получилось, когда я убрал последний слог у имени Хон Чхаён. Наверное, и тут надо что-то убрать, верно?

— Нет.

— Хонман^[15].

— Сказала же, не надо…

Моя бабушка храпела, а я разговаривала во сне. Она как-то пожаловалась, что я постоянно несу какую-то чушь, когда сплю, поэтому я включила на ночь диктофон, чтобы узнать, что же такое я несу, но не смогла дослушать запись до конца, потому что там оказалось сочетание храпа и бредовых фраз.