Книга Препод. В тени запрета, страница 83 – Ольга Тимофеева

Открывает мне дверь на улицу.

— А с ней что, можете объяснить? Я должен им что-то сказать.

— Вам нет, только родственникам.

На скорой нас уже встречают. Двери сзади открыты, каталка вывезена из машины.

— Сюда ее уложите.

— Я могу с ней поехать? — опускаю полуживое тело, забираю ее рюкзак себе.

— Нет, — отрезает фельдшер и обходит автомобиль.

— Куда вы ее везете.

— Клиника Артемида.

— Что с ней, можете сказать? Это опасно?

— Ее должен осмотреть врач. Не отвлекайте.

— Что с ней? — разворачиваю его и хватаю за воротник. Смотрю в глаза и жду ответ.

— Девушка умрет, если вы меня не отпустите.

Я автоматически разжимаю пальцы и отпускаю его.

— Сердце, — запрыгивает в машину, закрывая дверь, — в больницу, быстро.

Это что, из-за меня, что ли? Сначала Борисыч, теперь Мия, что у них там за проблемы семейные. Почему не рассказывала?

Скорая включает мигалки, а я разворачиваюсь и бегу к парковке. Пока добегаю и сажусь в нее, скорая уже выехала оттуда. Я быстро на навигаторе простраиваю маршрут, завожу машину и тут же газую, выезжаю со стоянки, вливаюсь в поток. Но машин дофига. Перед скорой расступаются, передо мной — естественно, нет.

Что я наделал, что наделал… Не первый же секс у нас, чтобы она вот так падала от этого в обморок. Сердечный приступ? Она же молодая. Откуда эта херь? А если ей до этого уже плохо было?

Проскакиваю на моргающий зеленый, перекресток проезжаю уже на красный.

А если не довезут? Вот если… не успеют.

Мия, девочка моя, прости.

Маленькая такая, нежная, страстная, кошечка моя. Ну откуда я мог знать?

Она же не просто так упала. Переволновалась. Или вообще испугалась меня. Я же… блядь я даже не подумал, что это так сильно на ней отразится. С чего блин я должен был подумать? Мы с ней, как только ни трахались. Как только… но не так, конечно. Никогда не против ее воли. Но она хотела. Думал, что играла в недотрогу. Злилась на меня. Но до этого же сама шептала, как любит, как хочет. Рокотова моя…

Если с ней что-то случится из-за меня… На хрен вообще все пошлю.

А Борисыч? Надо ему сказать. А что говорить? Как мне ему теперь в глаза смотреть?

Скорая ещё отдаляется от меня, для кого-то маячки сейчас как просьба уступить дорогу, для меня как целая жизнь. Хоть бы они успели.

Голосом прошу вызвать Борисыча. Не представляю даже, что мне ему говорить. Как? Нельзя же так в лоб. И что сказать? Он когда узнает… его доверие я точно навсегда потеряю. Как и опору.

Пока идёт гудок, скорая тем временем сворачивает, я тоже перестраиваюсь.

— Да, Тимур.

— Борисыч…

— Рад слышать, Тимур, — улыбается.

— Мие стало плохо после занятий. Ее в больницу везут. Простите, Роман Борисович, это из-за меня.

— Плохо? Что с ней? Почему из-за тебя?

— Это… после моей пары ей плохо стало.

— Где она?

Сворачиваю к клинике и вижу, как дверь в скорой открывается, а Мие делают массаж сердца. Как будто откачивают. Что-то между собой быстро обсуждают.

Твою мать.

— Тимур, где она? Что ещё?

— В Артемиде…

Глушу машину и быстро выхожу из нее.

— Есть пульс, Артем Александрович, — фельдшер передает ее врачу, который выходит встречать их, — потеря сознания, давление упало, была короткая остановка сердца…

Дальше, как в тумане. Остановка сердца?

Мия до сих пор без сознания. Ее везут куда-то. Голова от движений каталки мотается, никто не придерживает. Малыш, ну ты чего?